Я бы и трогать их не стал, если бы они ушли. Но ведь они не ушли. Они сами полезли на меня. А у них оружие, огнестрельное...
– Не было у них никакого оружия, – покачал головой следователь.
– Как это не было? Я лично видел, как Тимур пистолет доставал. Я оружие выбить хотел, а попал кулаком в грудь. На вдохе случайно поймал...
– При осмотре трупов огнестрельного оружия при них не обнаружено.
– Ну, может, дружки убрали?.. Да вы у Лешки... У Алексея Коробкова спросите. Он все видел... Еще Настя была и Катя.
.. Хотя нет, эти ничего не скажут...
Радику и самому стало смешно. Настя и Катя боятся чеченцев как огня, уж они точно про оружие ничего не скажут. Зато расскажут, что Радик сам на Беслана наехал... Или уже рассказали...
И следователя чеченцы тоже запугают. Это он перед Радиком такой храбрый, потому что нет за ним никакой силы, а сам по себе он сейчас не опасен. А чеченцы да, те могут и кровь пустить...
За Лешку же он был уверен. Лешка перед чеченцами не сдрейфит.
.. Но в любом случае пистолет только Тимур доставал. А его дружок был безоружным, когда попал под раздачу. Радик же в боевом запале работал на самых страшных боевых рефлексах, которые делали из него машину смерти. Никаких тормозов у него тогда не было, никаких сдерживающих мотивов...
* * *Радика учили выживать в мыслимых и немыслимых экстремальных условиях. Он мог спать на снегу в лютую стужу, мог несколько суток провести в железной бочке, выставленной на лютое солнце.
.. Вот в открытом космосе без скафандра он выжить бы не смог. Но тюремная камера не космос, и условия здесь не такие уж суровые. Ну, смердит, ну, воздуха мало, ну, влажность запредельная. Но живут же люди...
Не думал он, что его определят в общую камеру. Но так вышло, что именно сюда его и кинули. Это было помещение квадратов на тридцать-сорок, железные койки в три яруса торцами к стенам, народу – жуть. Посреди камеры стоял дощатый стол, за которым важно восседали бритые наголо уголовники – татуировки на плечах, на запястьях, на пальцах рук.
Их было человек пять, и они степенно распивали чаи из кружек – кто из алюминиевых, кто из фарфоровых. А на шконках вокруг них гроздьями висели арестанты – кто лежал, кто сидел. Атмосфера тоски и безнадеги.
Радик понимал, что ему здесь никто не обрадуется. И был готов к самому паршивому сценарию, по которому могла пройти встреча новичка.
