Аккуратно, Юля.
Сычёв помогает забраться в свой автомобиль, пристегивает меня и внимательно сканирует взглядом.
— Куда тебя отвезти, Юля?
Пожимаю плечами, отводя глаза. Накрывает стыдом: сижу в машине чужого человека, оторвала его от дел.
Начинаю лепетать слова извинений, но Альберт Игоревич пресекает мои попытки:
— Тебе надо успокоиться. Давай где-нибудь выпьем кофе, а потом я отвезу тебя, куда скажешь. Договорились?
Глава 46
Юля
Я завидую роботам, на которых сейчас похожа. Они все делают на автомате, ни о чем не задумываясь… Я же никак не могу отключить страшную функцию: вспоминать…
Задумывался кто-нибудь, что память у человека не только достоинство и отличительная черта, но и адское наказание? Со временем притупляются эпизоды и забываются детали, но до тех пор, пока они живы, сердце работает на разрыв.
Каждый удар — мучителен, каждый вздох — боль…
Ночью мне хочется уснуть, но я не могу себя заставить закрыть глаза. Новая обстановка давит, чужие запахи пугают, а присутствие за стенкой взрослого мужчины приводит в ужас.
"
"И до этого всего я довела сама. На меня напала дикая апатия и вместо «перекуса» Альберт Игоревич привез меня к себе. Так легко, словно мы не преподаватель и студентка, а давние знакомые. Взял за руку, привел в дом, помог снять верхнюю одежду. Всё молча. С моей стороны. Он что-то говорил, но я слышала лишь: «Мы поспорили на тебя. Я выиграл. А теперь уходи, больше я не хочу тебя видеть».
Уходи… Больше я не хочу тебя видеть…
А перед этим Рома злился и выдыхал, что звонил мне и ездил к общаге.
Где логика, Рома? Почему одни слова сменились другими так быстро? Почему твой взгляд резал без ножа, а кулаки сжимались, когда я уходила?
На эти вопросы мне не получить ответы. Я знаю, что больше не захочу пересекаться с ним. И надеюсь, у него хватит ума не воспользоваться моим подарком. Я не помню, где выронила пригласительный… Кажется в прихожей, когда бросала ключи на комод. Или у лифта… В любом случае, теперь это уже не имеет никакого значения.
В дверь раздается негромкий стук, и я приглушенно выдыхаю, что можно войти.
— Не подумай, что я прислушиваюсь, но твои всхлипы слышно в соседней комнате.
Альберт присаживается на корточки у постели и протягивает мне высокий стакан с чем-то. В темноте видно плохо, но явно не вода. Резкий запах напоминает какое-то лекарство, название которого, конечно, вылетело из головы.
— Не расскажешь?
Мотаю головой, принимая питье.
— Извините.
— Пей.
