У самых ступеней станции играют музыканты, лоточники торгуют ароматными бейглами и кофе, открытками, журналами и цветами… Рыжий давно уже все доказал мне, но если ему так хочется впечатлить меня еще раз… Если ничуть не смущает присутствие любопытных прохожих, то… почему бы и нет?
Мы останавливаемся, и я оглядываю его насмешливым взглядом, вскидывая подбородок:
– Нет, не верю, Витька. Разве что «Калинку-Малинку» споешь, да и то ведь сфальшивишь? А еще сказки отцу рассказывал про нищих и девчонок. Полные карманы сникерсов обещал.
Врун несчастный!
Кажется, Рыжий только этих слов и ждал. Хитрая ухмылка на его красивом лице сменяется обаятельным оскалом, говоря мне о том, что мой муж готов удивить меня прямо сейчас, и я не ошибаюсь."
"Гитары у уличных музыкантов, разместивших свой дуэт у кирпичной стены, самые настоящие, электрические, и даже есть микрофон. Мужчины не молоды, хриплы и музыкально-неряшливы, как могут быть неряшливы уставшие профессионалы своего дела. Они не сразу поддаются обаянию Рыжего, но двадцать долларов из кармана моего парня решают вопрос.
– Не так быстро, Коломбина, – предупреждает Артемьев, беря в руки гитару, надевая на плечо ремень и пробуя первые аккорды. – Один момент, – перебирая струны, начинает тихонечко напевать себе под нос, когда я подхожу ближе. – Сейчас, только пальцы разомну и вспомню, сто лет не играл.
Но Коломбина сегодня горда и недоверчива, как никогда. Так же скептично настроена, как посмеивающиеся рядом музыканты в ковбойских шляпах.
– Я же говорю, Витька, что ты фантазер! Ребята, да он фантазер! – решаюсь таки сказать на ломанном английском мужчинам, и те охотно кивают, почесывая подбородки.
– Но-но! Не надейся разочароваться во мне, радость моя! Клянусь, в этом сердце все еще очень живо!
Да, живо, Артемьев как всегда легко доказывает слова делом. И едва песня начинает звучать – знакомая мелодия «You’re Beautiful» Джеймса Бланта, видя, каким искренним чувством загораются глаза Рыжего при взгляде на меня, слыша его волшебный голос, я улыбаюсь.
Не могу не улыбаться, любуясь красивым парнем, в этот снежный февральский вечер решившего у выхода из нью-йоркской подземки спеть песню для своей Коломбины. Поднимаю руки к щекам, и больше не вижу никого вокруг – ни музыкантов, ни прохожих, только его. Голубоглазого парня, по воле затейницы судьбы оказавшегося моей любовью. Научившего меня не стесняться своих чувств."
"My life is brilliant.У меня замечательная жизнь.My love is pure.Моя любовь чиста.I saw an angel.
