После приземления Рыжий со смехом просит меня припустить бегом к терминалу, чтобы, с его слов, меньше торчать в очереди на паспортный досмотр, но мы все равно проводим два часа в опасной близости от многодетной семьи мексиканцев, стараясь не наступить на их чад. Топчемся на месте, развлекая друг друга шутками и поцелуями, пока не увлекаемся настолько, что разъединить нас удается только грозно закашлявшемуся папаше и хихикающей детворе.
Последние несколько недель я была занята экзаменами и сдачей зимней сессии, Виктор – делами бизнеса с отцом, мы так долго ждали нашего настоящего свадебного путешествия, что сейчас вряд ли чувствуем вину от укора в чужих глазах.
А Рыжий и вовсе принимается строить детворе умильные рожицы, как мим, изображая на пальцах сердце, показывая, как часто оно бьется в опасной близости от меня. Одернув на плечах дорогую куртку, напускает на себя вид серьезного молодого человека, но через пять минут, забывшись, вновь притягивает меня к себе и принимается выциловывать уголки моих губ, наплевав на окружающий мир.
– Танька, это только начало нашей жизни. Веришь?
– Верю.
Однажды он пообещал мне показать любимый город и сдержал слово. Мы едем в такси к Манхеттену, где на знаменитой площади Таймс-сквер для нас забронирована гостиница, а я поверить не могу, что оказалась в Америке. Так далеко от дома, от отца, от всех, кого люблю, что и подумать страшно.
– Вить, я обещала Снусмумрику привезти подарок.
– Привезем.
– И Машке?
– И Машке.
– А…
– И даже Юрке привезем, все что захочешь!
Моему младшему брату три недели от роду, все что ему нужно сейчас – это мама, папа и теплый дом, но я согласно киваю, улыбаясь Рыжему. Радуясь, что он понимает меня без слов.
– Спасибо! – касаюсь губами щеки мужа, ерошу пальцами каштановые волосы, глажу шею, наклоняя к себе его голову. – Я люблю тебя, – смотрю в глаза, целую в губы, понимая, что никогда не устану повторять ему эти слова.
– Я люблю тебя.
– Я тебя люблю больше.
– Нет, я.
– Я. И не спорь со мной! Твой мужчина лучше знает!
Глупая перепалка, почти что детская игра, но кому какое дело до наших чувств, если это касается только нас двоих? И мы снова смотрим друг на друга и признаемся в любви, больше не пользуясь словами, разговаривая на языке прикосновений и взглядов.
Виктор свободно владеет английским.
