Но я знаю, что должен помочь ее другу, иначе она, чего доброго, обвинит себя в его возможных проблемах, пусть этому придурку Медведу жизненно необходимо преподнести хороший урок. Впрочем, как и самой Колючке понять, что мужчина на то и мужчина, чтобы самостоятельно нести ответственность за свои слова.
Я постараюсь объяснить это ей максимально доходчиво и как можно скорее. Желательно этой же ночью. Упрямство, испуг, каприз – неважно, что заставило ее спрятаться от меня, я больше никогда не лягу спать один.
Теперь у нее есть Рыжий, и ей придется со мной считаться.
С тем, что я болен ею, и это не излечить.
* * *– Не говори Егорычу, где Мишка, – прошу я Фьючера, когда он останавливает мотоцикл у подъезда моего дома и провожает меня взглядом. – Если вдруг застанешь его отца в «Шестой миле», наври что-нибудь. Пусть дядя Сеня спит спокойно, попробуем сами вытащить Медведа.
– Окей, Закорючка.
– Сейчас поднимусь и сброшу тебе ключи от Глаши. Я быстро.
– Тань? – Олег останавливает меня у самых дверей, заставляя оглянуться.
– Уверена, что твой отец не будет против?
– Я объясню ему. Тебя и твоих ребят он знает, если вы справитесь за час и обещаете вести себя мирно…
– Я о другом, – настаивает парень, и мне приходится упрямо поджать губы.
– Это мое дело.
Фьючер соглашается, кивнув головой. Он достаточно долго знаком со мной.
– Хорошо. Думаю, уложимся быстрее. Носков и Митяня уже ждут на месте, дело за тобой.
За мной, это верно, и я захожу домой, чтобы сбросить у стены сумку и переодеться. С порога окликаю отца, но натыкаюсь на гнетущую тишину в квартире и погашенный свет.
Странно, дверь оказалась не заперта… Где Снусмумрик и Элечка? Почему так тихо? Я уже успела привыкнуть к тому, что они здесь почти прописались и мальчишка в мое отсутствие спит в моей комнате. Разрешила, да, после того, как отец признался, что Пашке там нравится. Все равно последнее время бываю дома все реже…
– Па-ап! Где ты? Па-ап?
– Здесь, дочка. – Очень спокойное и тихое, прозвучавшее из кухни – Здесь, Танечка.
Я едва не падаю, запнувшись о ковровую дорожку, когда несусь навстречу родному голосу.
– Па-ап…
– Ну что ты, Тань? Чего испугалась, дочка?
А я сама не знаю чего. Просто влетаю в комнату и падаю в руки шагнувшему навстречу отцу, обнимая его под грудью. Мы так и стоим с ним, прислонившись друг к другу, обмениваясь знакомым теплом, когда я понимаю вдруг, что реву.
Да что это со мной?
– Где Элечка, пап? Почему так тихо? Вы что, поссорились?
– Нет.
Запах.
