Таня вовсе не модель, а наша гостья. Извини, если ввели в заблуждение, некрасиво получилось.
– Не модель? – всхлипывает изумленный француз.
– Увы.
– А как же «Нежный апрель»? – удрученно разводит руками, и Карловна отвечает, опустив плечи, кинув на меня осуждающий взгляд.
– А это Виктор сам расскажет «как». Я смотрю, он сегодня на удивление словоохотливый.
Расскажу. Обязательно расскажу, соглашаюсь я. Как-нибудь потом! А сейчас звучат новые тосты, поздравления, напутствия и пожелания юбилярам, и мать с отцом ускользают от нас, чтобы станцевать под крики «Браво!» и «Горько!» свой свадебный вальс.
Я наблюдаю их постановочный танец с сыновним интересом до конца и когда, наконец, бросаю взгляд на Коломбину, обнаруживаю девчонку на ногах, мягко высвобождающуюся из цепких рук француза.
– Твою мать!
Но Коломбина уже освободилась и села на стул, оставив Лепажа пьяно качать кудрявой головой и сетовать Ядвиге на недостаточную крепость виски.
– И что это было?
– Не знаю. Похоже, этот Серж все еще уверен, что мы знакомы.
И вообще, странный он какой-то. Ты точно уверен, что он гей?
– А в чем дело?
– Артемьев, мне кажется: он лапал мою задницу. Я сначала подумала, может, платье помялось или еще что, а потом еле сдержалась, чтобы не врезать ему в глаз. Представляю, как бы твоя мама расстроилась.
Ну еще бы.
Значит не гей.
Плохо.
* * *Улыбка у Бампера широкая и какая-то ненастоящая. Этому парню свойственно улыбаться, и я бы поверила в ее искренность, если бы не что-то хищное и острое, проявившееся в его лице.
– Артемьев, что с тобой?
– М-м? – он отворачивается от француза, и черты лица тут же смягчаются. Рука опускается на спинку моего стула, а лицо наклоняется. – Таня, ты что-то сказала?
За стол возвращаются родители Рыжего – смущенные и разгоряченные всеобщим вниманием, и я стараюсь заметить ему как можно тише:
– Да, сказала. Я спросила: что с тобой? Ты какой-то странный."
"– Тебе показалось, – спокойно уверяет парень и как ни в чем не бывало тянется к бутылкам с напитками.
– Лучше скажи, что тебе налить? Шампанское? Вино? Не хочу, чтобы ты грустила.
Выпито уже немало, и я сомневаюсь. Все же мы не на студенческой вечеринке.
– Думаю, на сегодня с меня хватит.
– Да брось, Коломбина, не упорствуй, – натянуто смеется Рыжий и невзначай заправляет мне прядь волос за ухо, – и половины вечера не прошло, а ты уже сдалась. Я сегодня почти не пью, так что хочу хоть тебя увидеть во хмелю! Как-никак свадьба у нас. Так сказать, семейное торжество.
