– Пусти!
Руки Бампера цепки, но я вырываюсь из их хватки и сползаю с кровати. Подойдя к девушке, глядя Свете в глаза, стягиваю ее за предплечье с кресла, надеясь, что она поймет все без слов.
Не понимает. Плевать. Я не намерена слушать кошачий визг.
– Давай, подруга, чеши к себе или где ты там обосновалась! Кинозал закрыт!
Вот и все. Нет Светы. И, кажется, легче дышать стало.
Она так и не забрала туфель. Ладно, я не гордая, выставлю за порог сама.
– Эта чертова дверь закрывается?
– Э-э, нет.
– Если она войдет, я выйду.
Серьезно. Я уже отыграла на сегодня свою роль.
– Да я без претензий… Черт! – похоже, мне удалось удивить Рыжего. – Ну, ты и фурия.
– Не нравится? Выгони – переживу.
А вот переубедить – нет."
"– Размечталась! Только попробуй уйти, Коломбина, выброшусь из окна. А здесь высоко, между прочим, никакая скорая не спасет. Лучше смерть, чем Светка.
Интересно, я когда-нибудь увижу его настоящего?.. Впрочем, отпускать он меня не намерен, здесь все без шуток.
– Ты такой дурак, Рыжий.
– Так я и не спорю.
Бампер садится на постели, спуская ноги с кровати, и я тут же упираю в него палец, с ужасом представив, что будет, если он только приблизится и коснется меня. Сейчас, когда мы остались одни.
– Не подходи!
– И не думал даже.
– Я… я спать хочу. Мне можно куда-нибудь лечь?
Уже поздно, мы оба порядком устали и… мне просто необходимо сбежать. Не видеть, не смотреть, не чувствовать Рыжего, даже находясь рядом! Если бы только получилось забыться сном в чужом доме.
– Конечно, Коломбина, – отвечает он, пожимая плечом. – Я же тебе не зря сказал про шалаш. Вся левая сторона кровати твоя. А хочешь, можем валетом лечь. А? Как тебе такой вариант?
И почему сегодня все его слова звучат так пошло?
Я подхожу к сумке, сажусь на корточки и открываю ее. В сумке пижама – штаны с футболкой, не в зайцах и ладно. А то, что далеко не новая, с растянутым розовым рюшем, – а ну и пусть! Быть может, мне в такой лучше спится!
– Отвернись.
Я почти уверена, что Бампер не послушает меня и придется так же, как в гараже, плюнуть на гордость и приличия, но парень ложится на постель, закидывает руки за голову и закрывает глаза. Слова не сказав против.
– Ты уже, Коломбина? – спрашивает через время, когда я мнусь возле сумки, отпихнув ее ногой прочь, вместе со сложенной сверху рубашкой. – А то боюсь усну, так и не запечатлев в памяти на сон грядущий твой неземной образ.
– Уже.
Да. Знаю.
