Практически мигом близости. Потому что приятно, потому что горячо и потому, что уже первым касанием сводит с ума.
– Нет, – я тоже та еще лгунья.
Но Рыжий смелее меня, а может быть опытнее в подобных играх.
– Упрямица. А ладони холодные. Дай сюда.
И снова в ухо, когда его ладонь накрывает мою, и я теряю способность к дыханию со звуком хриплого шепота, прокравшегося, кажется, в самую душу.
– Да, Коломбина! Я обещал хотеть за нас двоих.
Шумный выдох, удар сердца, пробежавшая позвоночником дрожь, и руки Бампера подтягивают меня вверх, крепче прижимая к груди.
– Не надо. Я не сбегу.
– Знаю. Просто хочу, вот так…"
"Хочет. Это кипит в нас обоих, и Рыжему уже не скрыть своего желания. Я слышу, как он вздыхает, поймав открытым ртом воздух, когда я пробую отстраниться.
– Ты…
– Это чистая физиология, Коломбина, не обращай внимания. Здесь я ничего поделать не в силах.
Ну да, не обращай, как же. Ему почти удаются несколько минут покоя, и вот уже пальцы Бампера проскальзывают в прореху застежки рубашки и выводят вокруг моего пупка круги, поглаживают живот, стягивая в узел почти неподконтрольное желание, все больше искалывающее меня изнутри.
– Моя любимая…
– Что? – Спазм перехватывает горло и мне требуется дважды сглотнуть, прежде чем найти в себе силы пробормотать, каменея в руках Рыжего: – Ч-что ты сказал?
– Рубашка на тебе, говорю, моя любимая. Долго выбирала? А ты что подумала, Коломбина?
– Н-ничего.
Он смеется мне в шею, скользнув рукой выше, под самую грудь, но все равно получается расслабиться.
Вот же чертов шутник! Чуть сердце не остановилось. Даже для Рыжего, это было бы слишком жестоко.
– Теперь ты врешь. – Я молчу, и он легонько тормошит меня. – Но ни за что не признаешься, да? Ну, скажи, Коломбина, о чем ты подумала?
И почему так обидно? Ведь скажи он всерьез – не поверила бы. Ни за какие коврижки не поверила бы. А сейчас, словно пустота души коснулась. Непонятно все.
– Еще хоть слово, Артемьев, и я…
– Что ты? – Бампер аккуратно кусает меня за ухо, продолжая развлекаться.
– Что ты сделаешь? Один раз отдал дань твоему вкусу, а она уже иголки выпустила. Ежиха!
И снова сказал так мягко, что и не обидеться на него, пусть и со смехом, щекочущим висок.
– Смотри не заиграйся, игрок.
– А может, я не боюсь заиграться. А ты?
– Это не так увлекательно, как ты думаешь. Люди не воланчики и не мячики, им бывает больно.
Он на мгновение замирает… и вот уже снова шепчет, на этот раз серьезно. Или мне только так кажется.
