– Что за мужик? Можешь его описать?
– Да мужик как мужик, самый обычный. Сутулый, не так чтобы молодой, одет просто, на голове кепка, так что лица не разглядеть. А как поезд тронулся – так он и исчез, может, тоже в поезд сел, только точно не в тот вагон, что Аня.
Тут Виктор Палыч посмотрел на тетю Лику масленым взором и уже открыл было рот, так что она поняла, что нужно срочно прекратить расспросы, и положила ему еще кусок торта.
Прежде всего, она услышала звук. Звук был странный, как будто кто-то стучит наверху.
Она не успела удивиться тому, что различает, где верх, где низ, ведь перед глазами была абсолютная темнота.
Она постаралась пошевелиться, потом подняла руку и осторожно ощупала ею свое лицо. И только тогда поняла, что глаза у нее закрыты. Лицо на ощупь было какое-то чужое, незнакомое, что-то в нем было не так. Она потрогала нос, потом перешла на лоб и неожиданно застонала. На лбу была огромная шишка.
Стук наверху усилился, было похоже на то, как будто там сыплют горох из огромного мешка.
Нужно было открыть глаза и определить, где она находится. Но почему-то она очень боялась это сделать. Лучше ничего не менять, просто лежать тут, хотя очень жестко и неудобно.
Она снова пошевелилась, потом втянула носом воздух. Пахло противно – козлом и псиной.
Нет, нужно все-таки открыть глаза. Однако сделать это оказалось не так просто. Один глаз все же открылся, когда она пальцем подняла веко, второй залип, как у куклы, которая была у нее в детстве.
Кукла была большая, она умела ходить, если водить ее за руку, и еще она умела говорить «мама».
Еще кукла умела моргать глазами, но иногда один глаз залипал или закатывался, и тогда приходилось выправлять его пальцем.
Она повернула голову, отчего та взорвалась болью, но потом стало лучше, и оставшийся глаз открылся сам собой.
Она увидела над собой темные доски и в первый момент испугалась, что находится в гробу, но потом развела в сторону руки, не нашла стенок и успокоилась: не бывает таких больших гробов.
Очень осторожно она повернула голову и увидела в полутьме маленькое закопченное оконце, за которым смутно виднелся серый, едва живой свет.
Шум наверху продолжался, теперь было похоже, что там топает стадо носорогов. Голова больше не болела. Ободренная этим фактом, она слегка приподнялась на локтях.
Оконце немедленно переместилось в сторону, чтобы через минуту вернуться на место. Она хотела сесть, чтобы оглядеться, но мешало что-то тяжелое, что прикрывало ее всю, от шеи до пяток.
