Тихомиров сначала молча переводил взгляд с жены на дочь. А потом рухнул обратно в кресло и захохотал - громко и раскатисто.
- Ох... - шумно выдыхая и растирая лицо руками. - А напугали-то, напугали...
- А что ты так пугаешься-то, отец? - в тон ему ответила жена.
- И правда, чего это я? Радость ведь! Ну, Катюха, ну даешь... - отец снова коротко хохотнул. - Протащила-таки контрабанду через границу! А таможня, как обычно, прощелкала! Ну что, телефончик-то нужен, я верно понимаю?
- Нет.
4.3
Родители дружно и непонимающе уставились на дочь.
- Что - нет? - спросили тоже на удивление дружно.
- Мне не нужен его телефон. И адрес. И вообще - ничего.
- Катя... - осторожно начала мать. - Но ведь ты сама сказала, что...
- Что я сказала?! - переспросила Катерина резко. - Это было по доброй воле. Сам... акт...ы. Но ребенка никто не планировал!
- Ну... кхм... - отец побарабанил пальцами по столу. - Бывает и так. Дело житейское. Но ведь...
- Это мой ребенок. Это МОЕ решение. Кирилл к этому не имеет никакого отношения.
И говорить я ему ничего не собираюсь.
Тихомиров задумчиво почесал в затылке.
- Не ту дочь мы Марией назвали, Даш. Это младшая у нас на непорочное зачатие претендует.
- Папа!
- Что - папа?! Ты пойми меня... нас... правильно, Катя. Ребенку мы рады, будем любить и воспитывать. Чем сможем - поможем, как говорится. Но ведь у него есть не только мать, но и отец. Ты же не одна его сотворила.
- Никто. Ребенка. Не. Планировал.
- Господи, ну в кого ты такая упрямая?! Пойми же ты наконец, что мужчина имеет право знать, что он станет отцом.
Это я тебе как мужчина говорю.
- Пап, ты вообще чьи интересы защищаешь? - Катя встала и быстро прошла к окну.
- Я защищаю интересы своего будущего внука. Которого сейчас не пойми с чего вдруг без суда и следствия лишают отца.
Катя молчала, глядя на наливающуюся за окном темень. А потом спокойно обернулась.
- Это мой ребенок. И ничей больше. Кирилл и так сделал для меня очень многое. Портить ему жизнь в ответ на это я не намерена.
Тихомиров открыл рот, вздохнул и закрыл. А Дарье сейчас вдруг стало ясно, что в младшей до сегодняшнего дня спало фирменное тихомировское упрямство. Ей всегда казалось, что на отца похожа старшая, Маша, а Катя - в нее, в мать пошла - и характером, и внешностью. Спокойная, уравновешенная, немного флегматичная, иногда язвительная, с легкостью выбравшая профессиональную стезю и без усилий получившая высшее медицинское. Так несхожая с импульсивной и непоседливой Машей.
