– В телевизоре была ведущая, Гелла Понтийская какая-то! Ты в бреду решил, что она здесь, и велел её прогнать!
– Да я вчера на неё полвечера убил, – Герман сел, осторожно придерживая голову. – Она приехала, такие давала гастроли, прямо образцово-показательные! И что он ей жизнь испортил, и что она несчастная, и что она в соцсетях всем расскажет, как он её избивает!..
– Саш.
– А?
– Ты сейчас о чём говоришь?
– Я тебе рассказываю про Кондрата Ермолаева, моего старого друга, с которым мы вчера вместе пили! Он первоклассный…
– Повар! – перебила Тонечка.
– Я знаю! На кого ты убил полвечера и кто давал гастроли?
– Ведущая эта, Гелла! Она его жена.
Тонечка зачем-то оглянулась на телевизор, словно Гелла, жена повара, могла внезапно выскочить оттуда. Телевизор не работал.
– Она приехала в самый… разгар, – продолжал её муж. – И сразу стала беситься и кидаться на Ермолая, а он…
– Он же вроде Кондрат.
– Кондрат Ермолаев он. Смирный мужик, но вчера тоже чего-то разошёлся!
– В смысле?..
– Ну, они почти подрались, – выговорил Герман неохотно.
– Как в сериале, которые ты пишешь.
– Саш, я не пишу плохих сериалов!
– Значит, как в хорошем сериале подрались! Почти.
– Но не подрались?
– Чтоб Кондрат женщину ударил?! Но послать … послал. И она уехала.
Тонечка налила ему ещё воды и подсыпала льда из ведёрка.
– Ну, муж и жена одна сатана, – сказала она задумчиво. – Всякое бывает…
– Я, видишь ли, к семейным сценам непривычный, – он вдруг улыбнулся. – Ты же мне не закатываешь!
– А она прям … закатывала?
Герман кивнул.
Он шумно хлебал воду из стакана.
– А когда она уехала, мы уж всерьёз за дело взялись. Я вообще не помню, на чём ехал, кто меня вёз, как я в лифт зашёл. Яблоки помню, Кондрат за ними в погреб лазал.
– А как ты корзину на голову надел, помнишь? – не удержалась Тонечка.
– Ты её выдумала, эту корзину? Чтоб уж окончательно добить?
Тонечка засмеялась.
– Саш, даже я такого не выдумаю! Но это была картина!
– Всё, проехали.
Тонечка промолчала.
…А вот и не проехали, Сашечка, милый! Я теперь эту корзину тебе всю оставшуюся жизнь буду поминать, и ты об этом прекрасно знаешь! Стыдно тебе? Вот и хорошо, вот и постыдись всласть, от души!.
.
Зазвонил телефон, и супруги стали синхронно озираться по сторонам.
– В дублёнке, – определил Герман. – В кармане.
Тонечка вытащила телефон и подала ему. На экранчике светилась надпись «Ермолай». Лёгок на помине! Он первоклассный повар, нам это известно. Должно быть, опохмелиться нечем.
