Я вернулся в отпуск на несколько дней, Кондрат остался в Сирии. И попросил меня съездить к его сестре. Я съездил и… получился Родион.
– Мы правда не знали, – подхватил Кондрат. – Мы здесь, в России, и не бывали почти. А она ничего не сказала и спряталась. Полячка, гордячка!.. Всю жизнь такая была. Я в прошлом году вернулся, стал её искать. И нашёл Родиона.
– Кондрат приехал ко мне в Москву, рассказал.
– Так вот зачем ему делали тест ДНК, – проговорила Тонечка.
Герман кивнул.
– Ты должен был всё мне рассказать, – сказала она грозно.
– Сразу же! А не ждать год!
– Ну, вот не рассказал.
– Мужики! – издалека закричал Мишаков. – Мы тут закончим, поедем все ко мне! Я карасей в сметане сделаю! Карась, я считаю, такой же символ отечества, как и русская берёза!
Вся троица – Тонечка, Герман и Кондрат – молча сидела на топчане плечом к плечу.
– То есть, – продолжила Тонечка, – нам не нужно узнавать, есть ли художественное училище в Нижнем, потому что учиться Родион будет в Москве. И собака будет с нами! Он прямо помешался на этой собаке!
– Какое художественное училище? – спросил Кондрат.
– Какая собака? – спросил Герман.
– Эх вы, герои, особая разведгруппа! – усмехнулась Тонечка. – Таких простых вещей не знаете.
И обняла обоих за шеи.
– А я тебе говорил – расскажи, – сказал Кондрат. – А ты струсил.
– Поедем? – предложил Герман жене. – Там наши все на нервах.
И только тут она заплакала.
На лужайке играли в бадминтон, на террасе накрывали стол, возле сарая рубили дрова, из-под навеса тащили мангал.
И народу – не протолкнёшься.
Генерал Липницкий в подвёрнутых спортивных штанах и носовом платке, завязанном на четыре узла, на голове вогнал топор в колоду и скомандовал, чтоб Марина подала ему квасу – жарко.
– А что, у нас есть квас? – удивился Даня, который таскал дрова в дом.
– Полно, – не моргнув глазом, ответила Марина Тимофеевна, – я наварила, мы вчера на ледник отнесли.
– Тогда и мне, и мне квасу, – заныл Даня. – Что ж вы мне не сказали, что квас есть!
– Потому и не сказал, что ты его весь выдуешь, – парировал отец.
Настя бросила ракетку и сказала Родиону, что играть больше не может – жарко. Крохотная собаченция, метавшаяся между ними за воланом, тоже остановилась, встопорщила уши и вопросительно наклонила голову.
– Пить хочешь? – спросил Родион. – Сейчас принесу.
– Там квас есть! – прокричал Даня.
– Собаке квасу?!
– Почему собаке? Людям!..
– Да ну тебя.
Тонечка показалась на крыльце.
– Родька! – прокричала она.
