— Михаил, если вы не против, я бы побеседовал с дочерью…
— Как пожелает Ваше Императорское Величество, — склонил я голову в поклоне, — Ваше Императорское Высочество, — попрощался с принцессой и уже собирался было уйти, но был остановлен императором:
— Михаил, а что вы планируете в отношении оставшихся Крысиных? Стоит ли ожидать применения подобных методов? — Пётр Алексеевич покосился на тела наёмников и воев из рода Крысиных.
— Приму вассальную клятву верности и введу клан, — пожал я плечами, — с женщинами и детьми я не воюю.
— Загляните на досуге в императорскую канцелярию, вам выдадут разрешение на основание клана, — кивнул император, удовлетворённый ответом.
— Если мне не изменяет память, то для этого не нужно разрешение…
— При добровольном союзе не требуется, а при поглощении учитывается разница титулов, сюзерен должен быть выше рангом вассала. Поэтому не поленитесь, загляните на досуге в канцелярию для устранения несоответствий.
Я пожал плечами и кивнул.
Ну, надо так надо, похоже, то ли Крысиных низведут до обычного владетельного рода, то ли меня возвысят. Это всё меня сейчас меньше всего интересовало.
Я хотел было отправиться к стоя́щим чуть в стороне командирам кровников, но внезапно меня что-то остановило возле сложенных в кучу тел жителей Малых Трясинок. Будто что-то держало меня не отпуская. Комарихи мне здесь не были помощницами, поэтому я постарался активировать дар на максимум. Выходило слабенько. Вокруг было слишком много людей.
Я чувствовал ток их крови, который манил меня внутренним голодом. Кровь самая разная, молодая и зрелая, наполненная даром или эмоциями. И лишь один отклик отличался от всех остальных. Он был так же голоден, как и я, возможно, даже больше. Сосредоточившись на общем ощущении, я попытался отыскать источник и с удивлением уставился на груду тел передо мной.
Не может быть… Или может?
Не обращая внимания на косые взгляды, я подозвал к себе кровников и приказал разобрать тела.
Бойцы выполнили приказ быстро, выложив тела или их остатки в несколько рядов. Я медленно шёл вдоль погибших, пока, наконец, не почувствовал отклик.
Парень лет шестнадцати со вскрытой грудной клеткой, но не вырванным сердцем, всё ещё оставался жив каким-то чудом.
— Борис Сергеевич, Светлана Борисовна, не поможете? У нас тут один выживший, — прокряхтел я, присаживаясь возле мальчишки с абсолютно седыми волосами.