Зачем девчонке жизнь губить? Ее теперь из института выгонят, из комсомола исключат. Ты этого хочешь?
– Марина, ты с кем приехала: с мужем или на такси? – повеселев, спросил я. – Оставайся у меня. Мужу скажешь, что до утра со мной спорила, но ничего не получилось. Мариночка, любовь моя, как же я соскучился по тебе!
Я притянул бывшую невесту к себе, попытался поцеловать в губы.
– Идиот! – вырвалась она. – Я к тебе по делу приехала, а ты…
– Марина! – отрезал я. – Запомни, я в тюрьму ради дяди со стороны садиться не собираюсь.
Если вам с Клементьевым надо, то сами и меркуйте, а меня в подсудное дело не втягивайте. Сейчас не те времена, чтобы протоколы переписывать.
– Как знаешь! – Марина, не попрощавшись, выскользнула прочь.
Я закурил, посидел, подождал, не придет ли еще кто-нибудь на ночь глядя. Желающих походатайствовать за Светлану Клементьеву больше не было. Около полуночи я лег спать и проснулся через два часа.
«А чем у меня сегодня Меркушин целый день занимался? За студентами он не ездил, на совещание не ходил.
А, вспомнил, он сегодня отдыхал после суточного дежурства. Благоденствовал».
Я быстро собрался и по темным подворотням напрямик вышел в соседний двор, где была единственная в округе телефонная будка. Подсвечивая зажженной спичкой, я набрал пятизначный номер. После шестого гудка раздался голос заспанной Натальи:
– Алло! Кто там, кого надо?
– Наташа, это я. Не разбудил?
– Андрей, ты с ума сошел? Третий час ночи. У тебя что-то случилось?
– Наташа, Света Клементьева не у тебя?
– Нет, конечно, что ей у меня ночью делать.
Погоди, Андрей, а с ней что-то случилось?
Я повесил трубку на место и пошел спать.
Глава 9. Еще раз о любви"
"Во вторник утром мы ждали вызова на рекогносцировку на вокзал. Заняться было нечем, вернее, работы было полно, но браться за текущие дела не хотелось: не успеешь раскрыть оперативное дело, как тебя дернут на выезд.
За свежезаваренным чаем и сигаретами разговор зашел о любви. Рассказ Ивана о том, как он после армии ухаживал за замужней соседкой, показался нам пресным.
Я своими похождениями делиться с коллегами не спешил, у Меркушина, похоже, по части любви ничего интересного не было. Оставался Айдар.
– Короче, – энергично начал он, – расскажу вам одну поучительную историю, но не совсем о любви, но суть та же – любовь, но она будет без чувств. Нет, нет, все не так. Любовь, естественно, будет и с чувствами, и с эмоциями, но закончится она никак. Ни трагически, ни возвышенно – никак.
