Суть его очень проста: если ты умер на подъеме движения личной синусоиды, то твоя душа летит в космос, в бесконечное путешествие к звездам. Если помер на спаде, то тебя ждет забвение и вечная пустота. На мой взгляд, вечное путешествие к звездам и другим мирам более привлекательно, чем христианский рай, о котором ничего не известно.
– Насчет рая ты отчасти прав, – согласился Моисеенко. – Прописав страдания грешников в аду, отцы-основатели христианской церкви обошли вниманием рай. Я лично нигде не мог найти внятного разъяснения, что ждет христианина в раю.
В дверь к нам заглянула приятная девушка – секретарь-машинистка кафедры философии. В выходной день ей, вольнонаемной, делать на работе нечего. Увидев незнакомого человека, она смутилась, не зная, что сказать. Моисеенко соображал быстрее: он дал девушке незначительное задание и отпустил после его выполнения домой.
– Должен признать, Андрей, что из твоих писем я не все понял об учении старика Кусакина. Вживую ты разъясняешь интереснее и понятнее.
Я бы посоветовал тебе написать об этом учении доклад для выступления на научно-практической конференции МВД. Доклад я бы назвал так: «Современные антинаучные религиозные учения как тормоз в развитии перестройки». Если тебе будет нужен вызов на конференцию, только скажи – я через Москву организую. Сейчас пойдем к нам, пообедаем. Прошу тебя, при Конституции Карловне ни слова об учении старика Кусакина. Еще прошу – не вступай с ней в полемику о перестройке. О чем угодно говори, только не о Горбачеве.
Дождавшись возвращения курсантов в школу с праздничных мероприятий, мы с Владимиром Павловичем пошли на остановку. По пути он зашел в магазин, а ко мне, откуда-то со стороны сквера, подскочили цыганки, человек десять.
– Ай, молодой и красивый, ты не с наших краев! – заворковала-защебетала цыганка лет сорока, одетая в традиционные яркие одежды. – Дай ручку, я тебе погадаю, всю правду расскажу и кое-что покажу, а денег не попрошу.
Цыганки обступили меня, зашумели, сбивая с толку, стали сзади дергать за рукав:
– Дай рубль ребеночку на хлебушек.
Дай закурить, золотой мой, у тебя же есть сигареты, вон пачка торчит.
Прохожие, завидев толпу цыганок, спешили побыстрее пройти мимо нас или вовсе перейти на другую сторону улицы.
– Стоп! – резко и громко скомандовал я. – Вы же люли? Разве люли гадают?
При слове «стоп» цыганки игриво улыбались, при упоминании люли помрачнели.
– Какой же ты ублюдок! – заявила цыганка, собиравшаяся погадать мне.
