Выбор четы Моисеенко пал на меня. Особой красотой я никогда не отличался, а по остальным параметрам подходил. Под благовидным предлогом Владимир Павлович позвал меня, курсанта третьего курса, к себе домой. После работы с научно-методическим материалом я был приглашен за стол, где собралась вся семья.
С первого взгляда Марина не понравилась мне: невысокого роста, полноватая, с явно просматривающимися азиатскими чертами лица. После обеда я и Марина пошли прогуляться по городу.
– Продолжим знакомство поближе? – сказала она, доставая из кармана ключ от пустой квартиры своей знакомой.
– Хорошее предложение, – согласился я.
К концу третьего курса я догадался, в каком качестве приглашен в семью Моисеенко. Меня роль приходящего «друга» дочери вполне устраивала. До самого окончания школы милиции я был… Кем же я был в семье Моисеенко? Значит, так: я помогал Владимиру Павловичу в подготовке материалов для защиты докторской диссертации, иногда выпивал с ним, слушал его пространные рассуждения о научно-фантастической литературе и жизни.
По указанию Конституции Карловны безропотно бегал в магазин за хлебом и молоком, помогал ей наклеивать обои. По выходным я оставался у Моисеенко на ночь и спал в одной кровати с Мариной. Я бы назвал свой статус в семье Моисеенко – приходящий любовник дочери и по совместительству друг семьи. По окончании школы милиции я трогательно простился с Мариной, попрощался с ее родителями и уехал в родной город.
После отъезда с Мариной я не переписывался и не перезванивался, а вот ее отцу иногда писал.
"
"9 мая Владимир Павлович пришел на работу к восьми утра. Заметив незнакомого человека, слоняющегося в коридоре, он строго спросил:
– Товарищ, вы с заочного отделения, пересдавать пришли? Все вопросы только после праздников.
– Владимир Павлович, это я!
Мы обнялись, как давно не видевшиеся друзья. С момента нашей последней встречи Владимир Павлович совсем полысел, стал носить очки с толстыми линзами.
– Заматерел ты, Андрюша, – сказал Моисеенко, осмотрев меня и так, и этак.
– Какими судьбами в Омск? Ты где остановился?
В своем кабинете Владимир Павлович угостил меня кофе и, как настоящий ученый-социолог, стал расспрашивать не о житье-бытье, а об учении старика Кусакина. Я вкратце поведал об основных положениях учения о «синусоидальном развитии жизни» и роли учения Кусакина в познании процессов, происходящих в обществе.
– Особенно прельщает меня в учении старика Кусакина пассаж о движении души человека после его смерти.
