Платье оказалось бледно-зеленым, на первый взгляд довольно простым. Но после нескольких поездок по бутикам с однокурсницей-шоппером Женя знала, что вот эти тонкие прошивки из шерстяных кружев, которыми украшены рукава, – последняя мода сезона. Шоппер никогда не ошибалась с размером, но все же платье следовало примерить.
Женя разделась до трусиков и вдруг заметила, что муж стоит в дверях спальни.
– Ой! Подождите, я оденусь!
Долгосабуров покачал головой:
– Я хочу на тебя посмотреть. А то у нас слишком викторианская любовь под одеялом…
Женя покраснела, почувствовав, что ее тело будто плавится, обмякает под его взглядом.
Она не любила себя, стеснялась выпирающих в самых неподходящих местах костей, бледной кожи, слишком плоских коленок. Но все же нашла в себе смелость посмотреть мужу в глаза и увидела, что нужна ему такая, как есть, с дурацкими коленками и ямой вместо живота.
И когда он взял ее, она открылась ему, как никогда не бывало раньше, принимая каждое его движение.
И наступила минута, когда она перестала бояться смерти.
Ведь то, что происходит между ними сейчас, не может исчезнуть бесследно.
Долгосабуров застонал, вытащил из-под нее измятый кусок бледно-зеленого шелка и привлек ее к себе. Помолчали. Он так уютно дышал, что Жене захотелось плакать.
– Когда умру, ты будешь ходить ко мне на могилу, Женюта?
По тому, как он это спросил, она поняла, что сердце ее не обмануло, что он пережил откровение вместе с нею.
– Буду, – пообещала она. – А ты ко мне? Ведь это как получится.
– Не говори глупостей.
Давай лучше поедим. – Он потянулся к трубке гостиничного телефона, но тот вдруг зазвонил сам. – Да… Пропустите, конечно. Спасибо. Женя, атас! – Он вдруг вскочил, как подброшенный пружиной. – Вставай, бабушка идет!
Константин ласточкой влетел в джинсы и точным пинком отправил под кровать Женино белье. Смятое, но так и не примеренное платье осталось на подушках.
Женя едва успела одеться и провести щеткой по волосам. В дверь постучали. Как нашкодившие школьники, супруги выбежали в гостиную.
Оба с трудом сдерживали смех."
"– Добрый вечер! – Наталья Павловна торжественно вплыла в номер.
– Мы так рады! – бормотал Константин, освобождая от бумаг кресло. – Садитесь, пожалуйста. Кофе? Чай? Может быть, с нами поужинаете?
– Нет, благодарю. Чашку кофе, если можно. – Наталья Павловна села на край кресла, по-английски сложив ножки и выставив перед собой любимую сумочку. Женя помнила эту сумку с детства и про себя называла «геометрической».
