Спасский сохранил парню почку, но, как всегда, его мастерство осталось неоцененным.
– Только вышел из операционной, дух перевел, мужик с болями в животе поступает. Клиника вообще ни на что не похожа. Думаю – пневмония с абдоминальным синдромом, или инфаркт, показал терапевту – ни фига. Сделал УЗИ – тоже ничего плохого. А тут бабку с непроходом привезли, я ее взял, но мужика из головы не выпускаю. У него все показатели в норме, а я сердцем чую – катастрофа в животе. Надо брать, а с чем? Формально повода нет.
У меня в голове концепция не выстраивается. Травму отрицает, я его раз десять спросил, анализы хорошие, рентген – супер, по УЗИ вообще здоров. Прикрытая перфорация? Вызвал ФГС[9], тоже все нормально. А тут работяги набежали, говорят, сейчас будем в холле пол заливать. Я говорю мужику: дружище, давай-ка, поехали на операцию! Иначе мы туда до утра не попадем, пока пол застынет.
– И что оказалось? – азартно спросила начмед.
Она слушала Спасского, как ребенок, приоткрыв рот.
Скучает по клинической работе, поняла Мила.
– Открываю живот, а там кровь! Разрыв печени, и под диафрагмой вот такой сгусток! В самой глубине, еле зашил… У нас в экстренной операционной три лампы не горят. Стыдно сказать, анестезиолог мне фонариком подсвечивал. А вы только и знаете поносные бумаги разрабатывать.
Начмед пропустила шпильку мимо ушей, и Спасский не стал развивать тему.
– А что ж на УЗИ не увидели? – удивилась Мила."
"– Сама знаешь, в экстренной хирургии хочешь себя обмануть – сделай УЗИ.
Клиника, клиника и еще раз клиника! Хотя она тоже может в блудняк ввести. Вот хоть взять моего последнего за то дежурство пациента. Классический аппендицит, симптомы – строго по учебнику. Но я-то почуял, что все не так просто, отправил его на рентген. Нет, снимок хороший, серпа смерти нет.
Мила фыркнула. У Спасского была слабость к готическим мрачным преувеличениям. Свободный газ в животе называется «симптом серпа», но Андрей именовал его «серп смерти».
А почкообразный тазик он называл тазик-эвтаназик. Простительная слабость для человека, поневоле ведущего ночной образ жизни.
– Короче, взял на аппендицит, смотрю – отросток воспаленный, но выпота уж больно много. Я снова эндоскопистов дернул. Короче, перфоративка оказалась.
– А эндоскопистов-то зачем? – удивилась Мила. – Йоду бы в экссудат[10] капнул – посинело, значит, перфорация.
– Серьезно? – удивился Спасский. – Слушай, не знал.
