От мысли, что она окажется вдвоем с чужим человеком в чужой стране, у Жени закружилась голова.
И он, кажется, понял. Станем путешествовать, когда привыкнем друг к другу, улыбнулся ее жених. И за это Женя почувствовала к нему прилив благодарности.
Вдвоем они оставались редко. В ритуальных чаепитиях участвовала вся семья. А на каток теперь вместе с ними ходил Валера, Константин сам его позвал. Звал и Вову, но того не пустила Наталья Павловна: пианист не может рисковать переломом руки.
Катание неожиданно сблизило Женю с младшим братом, она вдруг вспомнила, как любила их обоих, маленьких.
Как они пахли молочком, какие были крепенькие, ласковые. Как бегали, смешно топоча, и басовито ревели. И как она гордилась, что с ней привередливый Валера хорошо кушает. Потом, взрослея, все трое становились каждый сам по себе. Но любовь, оказывается, никуда не делась.
Константин спрашивал, что бы она хотела от свадебной церемонии, шутил: любой ваш каприз за наши деньги! А Женя робела попросить то, что ей действительно было нужно – немного больше времени.
Иногда она мечтала о каком-нибудь форс-мажоре. Но ничего не происходило, свадьба неумолимо приближалась. А она даже никак не могла перейти с женихом на «ты». Константина это забавляло, иногда он тоже называл ее на «вы», и от этого их отношения казались Жене совсем уж ненастоящими.
Никогда она не чувствовала себя такой одинокой, как накануне свадьбы.
* * *Проснувшись в день бракосочетания, Женя неожиданно перестала волноваться. Последний раз она встает с этой кровати, умывается, глядя в это старое зеркало.
Но теперь, вблизи, предстоящие перемены казались ей не столь глобальными, как раньше.
Она встала под душ и хорошенько растерлась мочалкой, потом вышла в гостиную, где ждали Мила с Натальей Павловной.
Наталья Павловна принесла ей легкий завтрак и заставила съесть все, «до последнего кусочка». Женя подчинилась, но так и не поняла, что было у нее в тарелке.
Потом пришли подружки Натальи Павловны. Вся компания набросилась на Женю, стала ее причесывать, одевать и накрашивать, словно куклу.
Женя безучастно подчинялась, думая о том, что этим радостно оживленным старухам, в сущности, нет до нее никакого дела. Она для них – лишь повод, чтобы оживить воспоминания о собственной молодости. Умиляются, вздыхают и восхищаются они сейчас не ею, а некоей абстрактной невестой, которая живет в каждой женской душе.
В зеркале она увидела незнакомую девушку со сложной прической из кос и в сказочном платье.
