Он вытащил ее танцевать, прижал к себе, обдавая запахами пива и разгоряченного молодого животного, и припал к ее губам. Это был неряшливый, пьяный поцелуй, в котором слюны было больше, чем страсти. Женя вырвалась и убежала, чувствуя, как ее душа сморщивается от омерзения.
Долго после этого она чувствовала себя замаранной, оскорбленной. А самое тоскливое было то, что она хотела в этого Витю влюбиться. Вдруг надо было потерпеть, распустить губы, и родилась бы любовь? «Наверное, я фригидная», – решила Женя. Ей нравилось это прохладное свежее слово.
Она смотрела на Долгосабурова, как на зубного врача. Страшно, но необходимо. Вот он сидит, шутит с Михаилом Васильевичем, даже не смотрит на нее, но скоро сделает с ней то, что захочет.
Мила украдкой зевнула.
Наталья Павловна отставила чашку, и Долгосабуров сразу поднялся.
– Женя, проводи гостя, будь добра. Всего хорошего, Константин Федорович, спасибо за прекрасный вечер.
Наталья Павловна вышла, вслед за ней Мила с мужем.
Они остались вдвоем, он – веселый, она – тихая и торжественная.
Женя подошла, выпрямилась, смело посмотрела в его глаза. И положила руки ему на плечи. Его улыбка сразу исчезла. Он замер, будто не дышал, будто ждал ее команды. И Женя, которая была на голову ниже, взялась за свитер на его груди и легонько потянула к себе. Теплая ладонь почти невесомо легла ей на спину, сухие губы легко коснулись ее рта. Так лошадь берет с ладони сахар, подумала Женя.
– Я согласна, – важно сказала она.
Он взял ее руку и поднес к губам.
Она вышла проводить его в коридор.
Говорили шепотом, будто глубокая ночь и все давно спят.
* * *Натуралист оккупировал кабинет дежурного хирурга. Устроился за столом и сам себе диктовал справку:
– Рентген, повязка, совет…
– Да любовь.
– Да лю… Тьфу! Та шо ж такое! Из-за тебя справку испортил…
– Перепиши!
– Та они ж нумерованные!
– Ох, прости! – Миле стало стыдно.
Испортить официальную справку о нетрудоспособности – это чревато неприятностями. Доказывай потом, что ты не выдал ее налево за взятку.
Но ведь никто не заставлял Натуралиста записывать туда все, что ему говорят. Она посмотрела на злосчастный лист:
– Не переживай, сейчас поправим. После «совет» ставь двоеточие, а «да лю» исправь на диклофенак.
– Спасибо! – Натуралист сделал, как было велено, и полюбовался на свой труд. – А ты что тут делаешь?
– Спасский попросил аппендицит глянуть. Ты не видел, наши с планерки не выходили еще?
– Та мимо ж курилки не пройдут, – Натуралист поднялся из-за стола.
