Если бы он действительно любил ее, переехал бы к ней жить, а не кинул на растерзание родственникам.
До свадьбы они не обсуждали, где будут жить. Мила не сомневалась, что в ее квартирке, вдвоем. Михаил был уверен, что вместе с его мамочкой и детками.
Поскольку Мишины планы были самоотверженными и благородными, она уступила. А вскоре Наталья Павловна подступила к ней с рассказом о дальних родственниках, молодоженах, которых Милина квартира могла бы избавить от жалкого существования в коммуналке.
– Мой сын будет приезжать на каникулы, – возразила Мила.
– Где же ему тогда жить?
– Боже мой, Милочка, Коля теперь полноправный член нашей семьи! На каникулах поживет с нами, согласитесь, это гораздо удобнее.
Чертовы молодожены оказались не настолько дальними родственниками, чтобы с них можно было брать деньги. Они квитанции-то оплачивали с горем пополам, Миле приходилось периодически их взбадривать.
Перед тем как пустить их, Мила посоветовалась с Колькой. К ее удивлению, он не стал возражать, объявив, что ему будет приятно проводить каникулы под боком у мамочки в историческом центре города.
Он вообще органично вписался в новую семью, чувствовал себя в ней непринужденно и свободно и даже вел переписку с Натальей Павловной.
Проходя мимо обувного бутика, Мила придержала шаг. Сумка ее мечты, выставленная в витрине, так и останется мечтой, спасибо товарищу Гринбергу. А что, если прямо вот сейчас войти и купить! А профессору заявить примерно следующее: рояль свой алчный закрой на ключ! У врача пролетарского не канючь!
Но нет… Лучше уж ходить с цинковым ведром, чем с сумкой, купленной в ущерб интересам Внука.
Обездоленная Мила решила срочно себя порадовать. Было у нее одно верное средство.
Поднимая ребенка в одиночку, она отказывала себе почти во всем. Но одна страсть оказалась сильнее ее, и, кляня себя за расточительность, Мила два-три раза в месяц навещала книжные магазины.
Книги заменяли романтику, которой почти не было в Милиной жизни, а одна писательница стала для нее кем-то вроде заочной подруги.
Каждая ее книга ложилась Миле на душу, словно целительный компресс, писательница будто отвечала ее мыслям, будто знала об ее переживаниях.
Мила была достаточно умна, чтобы не превратиться в фанатку знаменитости, но ждала ее новых книг с особым чувством. Как ждут встреч с близким человеком."
"Острое желание прочесть книгу боролось со стремлением экономить.
