Интересно, а как будет, когда вернется Костя? Станут ли они дружить домами? Мужчины должны понравиться друг другу, но сможет ли Костя забыть ее глупое признание, что она была влюблена в Руслана Романовича? Или она слишком много значения придает своей персоне? Ее мужу есть о чем думать и кроме ее детских влюбленностей.
– Какие у вас планы, Женя? – поинтересовалась Анна Спиридоновна. – Будете работать или посвятите себя дому?
– Мы пока не говорили об этом с мужем.
– А вы сами-то что думаете? – старшая Волчеткина коснулась ее руки.
– Вот я, будь у меня возможность прожить заново, непременно стала бы домохозяйкой.
Ее сын фыркнул:
– Я был рожден для жизни мирной, для деревенской тишины. Это не про тебя, мама!
– Откуда ты знаешь? Просто у меня не было выбора. Точнее, был… – Анна Спиридоновна мечтательно улыбнулась и повернулась к Жене. – Нас с мужем после института распределили в Кировскую область, в участковую больницу. Места не сказать глухие, но такие… природные. Муж хирургом, я терапевтом.
Хорошие были годы, трудные, но радостные. Признаться, Женя, в институте я средне училась, любовные дела занимали меня больше, чем наука, а вот работать врачом мне понравилось. Народ медиков уважал…
– Да неужели? – перебил Руслан, явно на что-то намекая.
– Конечно, уважал! – подтвердила Анна Спиридоновна. – Отдельные эпизоды не в счет.
– Знаете, Женя, однажды благодарный народ запер моего будущего отца в больничке с целью убийства.
– Какой ужас!"
"– Вы учтите, Женя, времена были совсем другие, – вступила пожилая женщина.
– Середина шестидесятых, врач был не жалким прислужником страховых компаний, а большим человеком. И спрос с него был соответственный. Так вот, однажды мой муж оперировал старушку с перитонитом, а она взяла и померла. Родственники у нее были серьезные мужики, и пьяные вдобавок, взяли ружья, там в каждом доме по двустволке было, и пошли врача убивать. Муж заперся, а те ждут, осаду не снимают. Что делать? Взял он бабкины кишки, те, что отрезал, выскочил на крыльцо, сунул мужикам под нос и заорал: «Разве с такими живут?» Пока мужики очухивались, он убежал.
Анна Спиридоновна и Руслан засмеялись, а Женя чуть не подавилась пирогом.
– Простите, Женечка, запейте скорее! – захлопотала Волчеткина. – Все же врачебный юмор – для внутреннего пользования. Это просто иллюстрация, какая у нас была жизнь интересная. Рисковая, бодрая! Ух! Когда мы вернулись в Ленинград, я первое время очень по ней скучала. А потом понеслось.
