– Действительно, рядом с черным ходом притулилась маленькая кладовка, похожая на вертикально стоящий гроб. – Уберите пока все туда. А потом заставите мебелью и забудете.
– Так и поступлю.
Женя быстро сложила одежду в большой пакет, и Волчеткин ушел, взяв с нее обещание прийти на ужин. Женя встала под душ и подумала, что держалась хорошо, по-дружески свободно, и Руслан должен был понять, что связь между ними невозможна. Потом осознала, что он держался еще более дружески и, очень может быть, приходил с целью, противоположной той, которую вообразила она.
Он дал ей понять: они добрые соседи, и ничего больше. Никакой романтики!
Ну и слава богу!
* * *"
"– Ты уже переехала? – удивился Долгосабуров.
– Да, мне так здесь нравится!
В квартире не был проведен Интернет, приходилось разговаривать по телефону, не видя друг друга.
– Дождалась бы меня. Я волнуюсь, как ты там одна.
– Я хорошо, Костя, лучше, чем в гостинице. Прежние хозяева оставили кое-какую мебель, я сплю на диванчике, а когда ты приедешь, Волчеткины обещали дать нам надувную кровать.
– Господь с тобой, Женюта! Какая надувная кровать? И кто такие Волчеткины?
– Это наши соседи. Я же рассказывала!
– Что-то не припомню.
– Профессор Волчеткин – это Милин шеф! Он и нашел для нас эту квартиру.
– А, ну да.
Ей почудился холодок в голосе мужа. Женя испугалась. Она так любила его и была с ним так честна, что о возможной ревности с его стороны никогда не думала. Она была убеждена в том, что муж верит ей и никогда не станет сомневаться в ее честности.
Неужели она ошиблась?
– Если хочешь, я вернусь в гостиницу. – Она засмеялась, отметив, что ее смех звучит ненатурально.
– Решай сама. Кстати, – хмыкнул Долгосабуров, – ты адрес-то сообщишь? Или пусть мне любящее сердце подскажет?
Женя назвала адрес.
Он долго молчал, а потом отрывисто произнес:
– Не знаю, кто ты, Женя, ангел или дьявол, но точно не просто человек.
И повесил трубку.
Женя не помнила, куда положила телефон, как дошла до диванчика, как опустилась перед ним на колени, прижавшись щекой к холодной кожаной обивке.
Сердце билось, как сумасшедшее, но слезы не шли, а рот вдруг наполнился противным вкусом пепла. О, счастье сделало ее слишком свободной и беззаботной! Она вообразила, что их с мужем любовь выше глупых условностей. И ошиблась.
Она не сделала ничего плохого, она не виновата. Но от этого ее оправдания не станут убедительнее… Нет большой разницы, заводит ли женщина любовника или дает пищу для подозрений, что он у нее есть.
