– Я верю, что мы никогда не разведемся, – весело говорила она, обращаясь к ровному ряду одежды. – Будем жить долго и счастливо и умрем в один день. А если ты все-таки меня разлюбишь… Тогда я просто не смогу жить, и тебе придется меня убить!
Она услышала звон и обернулась. Долгосабуров уронил чашку, по паркету разлетелись осколки и брызги кофейной гущи.
– Сейчас уберу. – Женя уже натягивала юбку. – Какая же я дура! Ты устал, голодный, а я тут со своими дурацкими шутками…
– Нормальная шутка… Но я действительно хочу есть.
Пойдем скорее. Потом позвоню, скажу, чтоб убрали.
Глава 11
В клинике разгоралась очередная междоусобная война, на сей раз между Михаилом и Натуралистом. Миле, как обычно, было стыдно за своего мужа, который не делает ничего полезного, только палки в колеса ставит сотрудникам.
Натуралист лечил тяжелого больного с пролежнями и трофическими язвами. Заживление шло крайне медленно, можно сказать, его практически не было, и в ранах завелись опарыши. Неунывающий Натуралист оправдал свое прозвище.
Не можешь бороться со злом – обрати его себе на пользу! Он вспомнил, что в древние времена опарышей специально подсаживали в раны для их очищения. «Помощники врача» и «черви в белых халатах», как пафосно называл личинки Натуралист, с поставленной задачей справились неплохо, в ранах наметилась положительная динамика, и больного удалось выписать. Но помощники врача слишком освоились в палате, расползлись по всем щелям. А, вылупятся в мух и улетят, отмахнулся Натуралист, но добрые люди настучали санврачу.
Тот прибежал, чуть не упал в обморок и с криками «Средневековье! Мракобесие!» развил бурную деятельность.
Этот вихрь мог заставить всплыть на поверхность и другие мелкие грешки, следовало погасить его в зародыше.
– Не знаю, что делать, – хмуро сказал Волчеткин.
Они с Милой сидели в маленькой ординаторской оперблока, приходили в себя после напряженного рабочего дня.
Мила вытянула ноги и поморщилась. Мало того что она работает в десять раз больше и тяжелее мужа, так еще приходится напрягать мозг, чтобы нейтрализовать последствия его труда.
Какая ирония судьбы.
– Натуралист обиделся, – продолжал Волчеткин, – и тоже пошел на принцип. Попробуй теперь их помирить, ведь у обоих ум короткий, как выстрел!
– Руслан!
– Извини. Ну хоть поговори со своим мужем.
– Исключено. Он меня не слушает. И вообще, тут я на его стороне. Натуралист гадость такую развел!
– Но больному помогло!
Мила засмеялась:"
"– Пусть статью напишет.
