Сейчас же однокурсник, сидя на стуле Лолины, перебирал струны и тихонечко напевал слова, результат нашего совместного творчества.
Преобразилась вся наша компания. Парни, кроме Юргиса и Эварта, теперь тоже выглядели как представители кочующего народа, который, оказывается, живет почти во всех мирах. Ну и я, само собой. Надела цыганские юбку и блузу, нацепила монисто, распустила волосы, сделала броский макияж с акцентом на глаза и губы. В общем, красота — страшная сила!
Девушки хихикали и крутились перед зеркалом.
Ребята посмеивались и с предвкушением переглядывались, а я руководила всем этим безобразием.
— Так, Гастон, бери поднос со стаканом. Рив, все выучил? Карел, слова помнишь? Юргис, Эварт, готовьтесь к выходу.
— Кир, Ивар с Гаврюшей уже вышли и ждут нас на лужайке, — сообщил от окна Мальдин.
— Ага! Ну, с богом!"
"И мы пошли…
Под изумленными взглядами соседок по общежитию наша шайка спустилась в холл и выстроилась в нужном порядке перед дверью. Госпожа Каруда даже вышла из своей каморки, чтобы посмотреть на нас.
Гоблинша оторопело рассматривала цыган. Цыгане готовились к представлению.
По моему кивку Рив заиграл на гитаре, а Мальдин распахнул дверь. Первыми выступили я, Лола и Тина, следом наш музыкант, ну а за нами все остальные. Юргис и Эварт перед самым выходом перекинулись в свои звериные ипостаси, и сейчас по двум сторонам от меня и девчонок вышагивали огромный, мощный дымчато-серый волк и здоровенный лис с наглой рыжей мордой и длинным роскошным хвостом.
Идущие впереди девушки, ну то есть мы с подругами, устроили «Цыганочку с выходом». Лолина и Тина с восторгом трясли плечами и бюстами, размахивали юбками, звенели украшениями. Предводительствовала я, задавая темп и показывая, что надо делать. Рив, улыбаясь во весь рот, самозабвенно перебирал струны. Карел, Гастон и Мальдин пели: «Ай не-не!»
В общем, мы были звездами сегодняшнего вечера. Из окон повысовывался народ, а те, кто был в это время на лужайке, стали сбиваться вокруг.
А Ивар и Гаврюша стояли и с изумлением, близким к шоку, смотрели на представление.
— Цыганочка о-па, о-па, цыганочка синеока, — голосила я переиначенные на новый лад слова. Ну а чего? У меня ведь голубые глаза, а не карие.
Ривалис лихо выводил мелодию, а Лола и Тина, обогнав меня, принялись кружить вокруг впавшего в столбняк Изверга, который не отводил от меня глаз.
— Есть колечко у меня и рубаха красная, полюбил цыганку я, ох, да синеглазую! — пропел Рив.
