А потом все та же эльфиечка неуверенно протянула мне руку и спросила:
— Мир?
— Мир, — вздохнула я и ответила на рукопожатие.
А потом мы все вместе шли по коридору, и по мановению моих рук он преображался. Но с девчонок я стребовала накопители, ибо мне мои запасы и самой пригодятся. Хотят красоты — пусть «раскошеливаются» на энергию.
Вечер я провела с Иваром. Он подарил мне цветы, коробку сладостей и сережки с рубинами в комплект к кулону, врученному на прошлый Багонг. А я подарила ему… себя в умопомрачительном сексуальном белье, которое берегла для такого случая, и бутылку его любимого старинного вина.
Кажется, Ивару понравилось и то, и другое…"
"Аннушка же с наступлением весны словно с цепи сорвалась. Она прекратила отправлять нас за добычей и стала таскать в места обитания драконов. И ведь началось все так безобидно. Мы с Карелом настроились на очередные поиски чего-то там, взглянув на брючный замшевый костюм магистра Кариборо и ее мечтательную улыбку, а в итоге оказались в горах, над которыми кружили драконы.
— Действуйте, адепты, — провозгласила темная фея и присела на валун.
— А как именно? — осторожно уточнил Карел.
— А как хотите, так и действуйте, — невозмутимо отозвалась преподавательница.
— Ну и как мы хотим? — повернулся ко мне друг.
Я же задумчиво посмотрела в небо и ответила:
— Полагаю, нам следует докричаться до кого-нибудь вон из тех крылатых и зубастых. Начинай!
— А чего я-то? — справедливо возмутился напарник.
— Ты мужчина, — пожала я плечами.
— Поэтому пропускаю дам вперед!
Я зыркнула на него и поджала губы. Аннушка с тонкой усмешкой наблюдала за нами, но ничего не говорила. У меня вообще сложилось впечатление, что мы ее очень забавляем. Порой она и рада бы рассмеяться, но амплуа не позволяет.
— Ладно, тянем соломинку, — проворчала я и подняла с земли два маленьких камня: белый и черный. — Кому достанется белый камушек, тот первый и призывает дракона.
— Ну и где тут соломинка? — поднял брови Карел.
— Зануда! — спрятала я «соломинки» за спину и перетасовала. — Выбирай!
А потом напарник, которому выпал жребий, мысленно звал дракона, запрокинув голову к небу. Спустился черный как смола самец, здоровенный и жуткий. Я не могла слышать, о чем они мысленно беседуют, поэтому сама несмело позвала:
«Привет».
«Ух ты! Маленькая самочка тоже Говорящая!» — Ко мне повернулась огромная голова и оскалилась в том, что, вероятно, должно было означать улыбку.
