Зеркальная гладь, в которой отражались свет Дрогуши и пламя костра, пошла рябью. И хотя парень уже убрал свой инструмент, жидкость продолжала дрожать и идти кругами.
Глава 11
О сюрпризах, которые преподносит ритуальная магия, и полученных с ее помощью предметах неясного назначения, негостеприимных суровых лесах и о возвращении после долгих разъездов в столицу
И тут поднялся ветер… Налетел внезапно, словно из ниоткуда, и хотя в густом тропическом лесу такого порывистого ветра не могло быть в принципе – он был. Причем не просто дул, о нет! Он танцевал, завихряясь и взметая листья и мусор с земли, потом покружил над пламенем костра, пробежался по взволнованной поверхности воды в чаше, ударил в лицо «шамана», взъерошив ему волосы… А затем пронзительно взвыл и смерчем ушел в небо к сияющей звезде орков.
Выкрикнув ему вслед какие-то слова, Карел резким движением швырнул в воду две куриные косточки.
Да-да, их мы тоже приготовили. Раз надо, значит, надо. Не нам судить о том, что требовалось для чужой магии.
Ведь зачем-то они лежали в том древнем мешочке? Поэтому еще в особняке в Дарилье мы собственноручно выварили здоровенную курицу, разобрали на косточки, а мясо закопали. Ведь вряд ли жертвенную птицу потом ели. Впрочем, тут мы не были уверены, но решили перестраховаться. Вот именно из этого запаса напарник и взял сейчас две кости.
Смерч умчался, а бубен в руках Карела вдруг загудел сам по себе. Я распахнула глаза, слушая протяжный низкий звук, идущий от неподвижного бубна. Отвечая ему, вода в ритуальном тазике вдруг резко застыла, словно по приказу.
Тут же смолк и бубен.
Карел опустил руки, с опаской подошел к блюду и наклонился, глядя на то, что лежало на дне.
– Что там? – не выдержала я и подобралась ближе.
А напарник уже вытаскивал… ключ. Банальный такой ключ: длинный стержень с мудреной сложной бородкой и колечком сверху.
– А кости где? – снова шепотом, так как не решалась заговорить вслух, спросила я.
– Хороший вопрос, – глухо ответил он и посмотрел в небо.
– Отпусти меня, волшебная трава, – пробормотала я, потерла слезящиеся глаза и тоже взглянула вверх.
Состояние после того, как мы надышались наркотическим порошком, было преотвратное, и казалось непонятным, что уже реальность, а что еще магический ритуал.
Дрогуша угасала, становясь обычной звездой, одной из многих таких же ярких. И снова небо сверкало и переливалось мириадами далеких светил.
Мы сели прямо на землю у костра и, храня молчание, долго рассматривали ключ.
