– Где медвежуть?! – оживился мелкий и ушастый и звонко расхохотался. – У Киры есть медвежутик и медвежонок! Я же Мишка! Мишка косолапый…
М-да… Ну надо же было его как-то называть? Зайчик у меня уже есть – это Ривалис. Медвежуть тоже – это Карел. А Мишка стал «медвежонком».
– Карел, подарки! – вцепившись в руку подозрительно притихшего друга, я потащила его в глубь комнаты. – Тада-а-ам! Мольберт, краски, холсты, карандаши, бумага, ну и все полагающееся – это от меня. Ты же любишь рисовать! Вот, можешь на мансарде поставить.
– Спасибо, Кир… – охрип вдруг Карел и подозрительно заморгал.
– А от меня гитара! – звонко воскликнул эльфёнок. – Ты же говорил, что умеешь. Да? Я помню! Я Кире наказал, чтобы выбрала самую лучшую, эльфийскую! А мне дашь поиграть?
– Умею. Дам, – кивнул с улыбкой именинник.
– А от меня, милый мальчик, – раздался с порога комнаты голос Лариссы, – вот этот кубок. Он, конечно, не золотой и, подозреваю, даже не серебряный, но очень-очень древний. И предположить не берусь, сколько ему лет.
Я его когда-то в юности купила, да так ни разу и не пользовалась. Мужской он… Вот чтобы ты жил долго-долго, оставался таким же крепким и не сдавался времени!
Наша экономка с улыбкой подошла, вручила вконец смущенному Карелу свой подарок – старинный чеканный кубок. Работа была грубоватая, но веяло от него такой глубокой древностью, что впечатляло.
– Мойте руки и садитесь за стол! Сейчас будет праздничный ужин, – распорядилась она и вышла.
– Кира, я тебе когда-нибудь говорил, что люблю тебя? – поднял на меня бархатные карие глаза именинник.
– Ага! Неоднократно! – рассмеялась я.
– Тогда скажу иначе. Я тебя обожаю, Кирюш! Ты… ты мое вредное, взбалмошное, невыносимое счастье!
– А я?! А меня ты обожаешь? – нарушил пафос момента мальчишка.
– Ну ты же не девушка, Мишка! Как же я могу тебя обожать?
– А любить будешь? – как заяц, «застриг» ушами Михалиндар.
– Это можно, – важно кивнул Карел.
– Годится! – повеселел ребенок и схватил его за рукав: – Бежим руки мыть. Тетя Ларисса обещала торт!
Уже за столом я спросила напарника, с чего он так расчувствовался, увидев наши подарки.
Карел поморщился, но все же ответил:
– В нашей семье не особо приветствовали мою любовь к рисованию. «Не графское это дело, красками вонять и бумагу переводить, словно бродячий мазилка!» – противным голосом спародировал он кого-то. – Да и гитара… Я аристократ, а не менестрель, и нечего тратить время на ерунду, лучше бы с мечом лишний раз потренировался.
