Утопала в мстительных фантазиях, в которых рядом со мной был достойный мужчина, а Миша где-то там, далеко, барахтается в своих девках и ни с кем не находит покоя. Я даже представляла, как он узнает про ребенка, когда тому исполнится лет пять, и он будет искренне считать другого мужчину своим настоящим отцом.
Представляла, как Краеву будет хреново, как будет волосы рвать на голове и остальных местах, из-за того, что потерял. Представляла и млела, находя утешение в этих никчемных фантазиях.
А потом, в какой-то момент просветления, в голове щелкнуло и встало на места.
Я поняла, что неправильно это, что так нельзя. Я могу сколько угодно ненавидеть Михаила и мечтать отомстить, но ребенка мы сделали вдвоем, и он, как отец, имеет права знать. Что он будет делать с этими знаниями — другой вопрос, а я не хотела быть той женщиной, которая отводит глаза в сторону и врет своему ребенку о том, что его папа космонавт.
Его папа козел. Но имеет право знать.
И вот я здесь. И с одной стороны, мне снова так больно, что невозможно вдохнуть полной грудью, а с другой — я рада, что вернулась.
Мне не хватало дома, не хватало родных и привычной жизни. Да что врать, мне не хватало вероятности случайно встретить Мишу где-нибудь в супермаркете или на улице.
***После Краева у меня встреча с Аней. Она как раз сбежала со скучного заседания, и мы отправились в кафешку неподалеку от университета.
— Может зайдешь на кафедру, пообщаешься? — в шутку предложила она.
— Вот еще.
Я в декрете. Мне положено пить ромашковый чай и мазать живот кремом от растяжек, а не бегать по корпусам.
— Я тоже хочу в декрет, — мечтательно выдала она, — а не вот это вот все.
Мы занимаем уютный столик возле окошка, и Аня бесцеремонно прилипает к моему животу, а у сына как раз период активности.
— Пинается. Ты чувствуешь? Шевелится! Представляешь?
— Невероятно, — не могу сдержаться от иронии, — вот это сюрприз.
— Ладно тебе Златка, не умничай. У меня шок культурный, племянника своего впервые трогаю.
— Вообще-то, ты трогаешь меня, и все вокруг это видят.
— Плевать, — сестра только отмахнулась и продолжила ощупывать мой «барабан», — эх ты, сильно как. Каратистом будет. Или футболистом.
Бороться с ней бесполезно. Я машу рукой и меланхолично жду свой кофе, улыбаясь проходящим мимо людям, когда ловлю их удивленный взгляд.
Да-да, у меня немного чокнутая сестра. Она хорошая, просто мы не виделись давно, вот и буянит.
