Мне кажется пустоватой, не хватает маленьких деталей, делающих дом по настоящему уютным.
— Миш, ты один живешь? Или с родителями?
— Я похож на маменькиного сынка? — усмехаясь, садится на диван, и у меня в груди грохочет безумное сердце, когда вижу, как расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке.
— Ни капли, — шепотом, не моргая, не дыша.
— Иди ко мне, — зовет, голодным взглядом скользя по ногам, бедрам, обтянутым узким платьем, тяжело вздымающейся груди.
Если бы взглядом можно было раздевать, то я уже стояла перед ним нагая.
На непослушных дрожащих ногах иду к нему, как зачарованная, не в силах оторваться от карих глаз.
Останавливаюсь прямо перед ним, между разведенных колен.
Еле дышу, мне катастрофически не хватает кислорода, легкие будто заполнены мельчайшими иголочками, скребущими изнутри.
Миша сидит, привалившись к спинке дивана, смотрит на меня снизу вверх, блуждает взглядом, по коже, заставляя ее полыхать.
— Распусти волосы, — голос хриплый, низкий, вибрирующий. От него плавлюсь еще больше.
Как во сне прохожусь рукой по косе, вынимая зажимы с блестящими кристалликами. Раскрываю ладонь, и они бесшумно падают на пол. Непокорные волосы выскальзывают из замысловатой прически, мягкими волнами струясь по плечам.
Рвано выдохнув, Краев отталкивается от спинки дивана, садится ровно, и я вздрагиваю, когда теплая ладонь касается ноги, чуть выше колена. Усмехается, почувствовав, как задрожала от его прикосновений. Я и не скрываю. Его близость, как опиум, дурманит, разжигая потаенные желания, но мне мало.
Руки скользят вверх, по бедрам, ныряя под платье.
— Чулки, — довольно выдыхает, коснувшись полыхающей кожи.
Да, чулки. Потому что подсознательно, еще, когда собиралась, знала, как именно закончится сегодняшний вечер. Рассчитывала на это, мечтала об этом, хоть и боялась признаться самой себе.
Скользит еще выше, сминает ладонями, отчего невольно хватаюсь за его плечи. Боюсь, что упаду, настолько ослабли ноги. Тянет к себе ближе, прижимаясь губами к животу.
Через тонкую ткань платья ощущаю горячее дыхание на своей коже.
— Миш, больше не могу, — шепчу, когда его рука, опять оказывается у меня между ног.
— Знаю, — хрипло выдыхает он.
Тянет к себе, вынуждая сесть к нему на колени, а наконец целует, с силой удерживая за подбородок, не давая отвернуться. Жадно, нетерпеливо, даже грубо, но мне нравится.
Мне все в нем нравится!
Я позволяю ему скользить языком по коже, раздевать, прикасаться где захочет и как захочет.
