Да и сидели мои люди не на лавках, а на стульях с подлокотниками и мягкими подушками. Что интересно — каждый на своем. Если кто-то отсутствовал, его место никогда не занимали. Я предложил один раз пересесть, чтобы были поближе, но меня не поняли. Поскольку место это принадлежало игумену Вельямину, при первой же встрече он спросил:
— Чем я тебя прогневил князь?
— Ничем, — ответил я, не понимаю, почему он завел этот разговор.
— А почему на мое место хочешь посадить другого человека? — продолжил допытываться игумен.
Я понял, что его встревожило, и попробовал отшутиться:
— Твое место будет за тобой до смерти или назначения епископом, что почти одно и тоже, а если во время совета кто и посидит на твоем стуле, от тебя не убудет, а ему, может, ума прибавится.
С тех пор я больше не предлагал сесть поближе.
Сегодня игумен присутствовал на приеме. Он приехал по другому делу, но пришлось и честь оказать князю Новгород-Северскому. Боярина Всеслава он знал. Судя по тому, какими взглядами они обменялись, не с лучшей стороны.
Посол произнес традиционную вступительную речь, состоявшую из приятных уху и сердцу существительных и прилагательных, после чего перешел к делу:
— Бояре галицкие сковали крамолу против своего князя Даниила, позвали на помощь гуннов. Обратился он к нашему князю Изяславу со слезами и мольбой о помощи. Порешил князь и бояре новгород-северские помочь ему. Собираем мы рать большую. Зовем и тебя послужить правому делу.
— Сегодня князь Даниил ратится со своими боярами, а завтра будет целоваться.
Если бы он решил перебить их всех, я бы ему помог, — сказал я, подметив, как мое желание расправиться с боярами не понравилось Всеславу Купреянычу. — Он этого не сделает, а значит, и смута там никогда не кончится. К тому же, я не воюю со своим народом. Грешно убивать братьев единоверных. Так что передаешь моему племяннику: нападут на него — приду на помощь без зова, а без такой причины воевать со своими не буду.
— Князь Изяслав не первым на них нападает.
Наверное, тебе не рассказали, что бояре галицкие предали позорной смерти твоих братьев и его дядек, — напомнил боярин Всеслав.
— Это мне еще по пути сюда сообщили, — произнес я. — Придет час, расквитаюсь с ними. Для этого мне не понадобится большая рать и зов князя Даниила.
Я встал, давая понять, что аудиенция закончена. Поднялся и мой совет. Боярину Всеславу ничего не оставалось, как закончить официальную часть и принять приглашение на пир.
