Наверное, за такую успешную операцию пограничникам дали государственные награды. Продержали нарушителей государственной границы в кутузке на заставе до утра. Правда, покормили ужином. В это время шли разборки на уровне начальника пограничного района и директора нашей конторы. Судно простояла до следующего полудня. Капитану и «нарушителям государственной границы» сделали втык. По тогдашней традиции на судне якобы прошло партийно-комсомольское собрание, на котором данных товарищей осудили всем трудовым коллективом.
Так было написано в отчете, который пришлось печатать мне, как единственному на судне, умевшему набивать текст быстро — не одним, а двумя пальцами. Больше никто, кроме меня и парторга, второго механика, не знал, что участвовал в этом собрании.
В тринадцатом веке нет советского дебилизма, не надо ничье разрешение, чтобы пересечь границу. Каждый может идти, куда хочет, если не боится быть убитым или ограбленным. Нас заметили валашские рыбаки и, наверное, сообщили, кому следует.
Когда прискакал гуннский дозор из пяти человек, на левом берегу уже была большая часть отряда. Десяток половцев шуганули их. Вскоре в разных местах на левом берегу Дуная появились густые столбы дыма. Местный телеграф передавал сообщение о нападении врага."
"Мы пошли на север, в сторону города Окпеле-Маре. Как мне сказали, в нем проживает около тысячи жителей. Окружен крепкой каменной стеной. Впрочем, захватывать его не собираюсь. Добыча интересует меня во вторую очередь.
В первую — повышение боевого опыта моих дружинников, особенно второй сотни. Им пока не приходилось атаковать пехотный строй. Нападение на отряд Бостекана в счет не идет. Во время тренировок получалось неплохо. Осталось проверить в настоящем деле.
Впереди скакали половцы. Они первыми влетели в деревню, в которой остались только немощные старики и старухи. Остальное население убежало в лес, уведя с собой скот и унеся все ценное. Дома здесь были из дерева, обмазанного глиной.
Топились по-черному, поэтому стены вверху и камышовые крыши были закопчены. Из мебели только лежанки и лавки и прибитые к стенам полки, на которых осталась деревянная и щербатая глиняная посуда. В самом богатом доме стоял еще и открытый пустой сундук. В каждом дворе был второй очаг, летний, сложенный из камней виде полусферы. Сбоку была топка, а сверху — круглое отверстие, в которое вставляли днище котла, и невысокая труба из камня.
