Теперь у него не было сил тягаться со мной. Остальные усиленно молились, чтобы кочевники не нанесли и им визит. Моя дружина теперь считалась самой сильной в Черниговском княжестве, хотя по численности немного уступала новгород-северской.
Так с попутным ветром мы и добрались до западного берега моря немного южнее Созополя. И сразу увидели большой караван из дюжины галер, судя по крылатым львам на носах и флагах, венецианских. Они шли на север. Наверное, к устью Дуная или в болгарские порты. Замыкающая галера была самая маленькая, тридцатидвухвесельная, сидела глубже остальных и поэтому отставала мили на полторы.
Я разошелся с остальными судами каравана параллельными курсами, а с последним начал сближаться вплотную.
На мой маневр капитаны остальных галер сперва не обратили внимания. Да и на последней не сразу поняли, что мы идем на абордаж. Обычно пираты используют галеры. Парусные суда в эту эпоху тихоходны, не годятся для рейдерства. Только когда до галеры осталось около кабельтова и мои арбалетчики начали обстрел, капитан понял, что лоханулся.
Он попробовал повернуться к нам носом, но не успел. Шхуна врезалась правой скулой в переднюю половину галеры и пошла дальше, ломая весла и теряя инерцию переднего хода. Несколько «кошек» зацепились за ее фальшборт, а «ворон» повис над галерой, дожидаясь моего приказа. Мои арбалетчики добивали последних вражеских. Одним из первых убили капитана — пожилого мужчину с наполовину седой бородой, одетого в короткий шерстяной кафтан темно-коричневого цвета и льняные рубаху и порты.
Болт попал ему в грудь и пригвоздил к переборке полуюта. На этой галере на корме располагались две каюты, наполовину утопленные в главную палубу. Капитан стоял с подогнутыми коленями и приоткрытым ртом, из которого текла кровь.
— Опустить «ворона»! — приказал я.
Трап упал на галеру, встряв железным клювом в куршею. Я перебежал по нему на галеру. Сопротивления никто не оказывал. В каюте правого борта, наверное, капитанской, никого не было. Там стояла высокая кровать, под которой стояли два сундука.
В одном была одежда и обувь, все изрядно поношенное, в другом — набор серебряной посуды, судя по узорам, индийской. Во второй каюте, поменьше, с двухъярусной кроватью, приделанной к переборке, стояли два ровесника капитана. Оба одеты хуже него. Обычно так одеваются матросы. Один держал в руке глиняный кувшин. Судя по запаху, с вином.
— Вы кто? — спросил их.
— Помогаем капитану, — ответил тот, что с кувшином, и уточнил: — Помогали.
