Черниговские купцы, сохранившие часть своего имущества, прислали мне в дар плащ на куньем меху и как бы между прочим спросили:
— Можно ли в Чернигов возвращаться или лучше в Киев переехать?
— Про Киев забудьте, — сказал им, потому что не знал, что дальше будет с Черниговом.
Весной я отправился в море. Не столько за добычей, сколько объяснить стерегущим мое судно, что и как надо говорить монголам, чтобы не тронули его. Я позвал старосту деревни на острове Хортица — суетливого деда с библейской седой бородой и широкими, разбитыми руками профессионального гребца, одетого в рваный и когда-то красный кафтан, ставший непонятного ржавого цвета, и обтрепанные снизу порты и босому — и предложил ему:
— Когда придут татары, можете сказать, что вы — подданные князя Путивльского.
Тогда они вас не тронут, потому что я их союзник.
Вообще-то, бродников никто не трогает. Переправляться через реки надо всем. На пароме или лодке делать это веселее, особенно, если плавать не умеешь. Но это не донские бродники, вассалы монголов, среди них много половцев.
Всяко может получится.
Видимо, староста думал также.
— Точно не тронут? — спросил он.
— Если сами не попросите, — ответил я.
Староста улыбнулся, показав два коричневых зуба, оставшихся в верхней челюсти, и сказал весело:
— Не-е, сами просить точно не будем! — Затем спросил серьезно: — А сколько платить тебе будем за это?
Поскольку даром в эту эпоху только то, что ничего не стоит, и то не всегда, я решил не отказываться:
— Столько же, сколько платили князю Киевскому.
— А что ему сказать, когда потребует оброк? — поинтересовался дед.
— Вы ему осенью платите? — задал и я вопрос.
— Да, — ответил староста.
— Вот осенью и узнаешь, надо ли будет ему что-то говорить, — ответил и я."
"За десять дней приведя в порядок шхуну, отправились в плавание. Черное море встретило нас слабым северо-восточным ветром. С таким ветром можно было идти только курсом фордевинд, то есть, когда дует прямо в корму. Да и то со скоростью узла три всего. Так мы и пошли к берегам Болгарии.
Я надеялся, что, пока доберемся туда, ветер поменяется, повернем к Трапезунду. В этом году я решил не выходить за пределы Черного моря. Обстановка в княжестве напряженная. Может, кому-нибудь захочется рассчитаться с союзником монголов. Впрочем, пока никто особого желания не изъявлял. Михаил Всеволодович, Великий князь лежавшего в руинах Чернигова, лишился и других Великих княжеств, Галицкого и Киевского, и стал всего лишь князем Луцким.
