Берке хоть и был мусульманином, относился к соблюдению запретов довольно легкомысленно. Он не закатывал истерик, когда при нем перерезали баранам горло. Впрочем, в текущую воду он все-таки не входил, но, скорее, не потому, что это запрещено у монголов, а потому, что, как и большинство кочевников, не умел плавать и боялся воды. Он мне сказал, что мою тайну, кроме провидца, знают только он и Бату, и больше никогда не возвращался к этой теме. Зато с интересом слушал, когда я делился знаниями в разных областях.
Как-то я ему сказал:
— В будущем мы станем одним народом, причем мусульмане будут младшими братьями. Границы Руси протянутся до Тихого океана (монголы называли его Большой Соленой Водой). В то время государство истинных монголов будет маленьким, бедным и слабым и под властью цзиньцев, и русичи помогут им освободиться.
— Этого не может быть! — не поверил Берке. — Истинных монголов мало, но они отважные воины! Один стоит сотни цзиньцев!
— Отважные монголы перебьют друг друга в междоусобицах.
Останутся только слабые телом и духом. Их и покорят, — сообщил я.
Во всем войске Бату истинных монголов всего три-четыре тысячи. Они, если и участвуют в сражениях, то только в самый ответственный момент, когда надо переломить ситуацию, и во время преследования убегающего врага, грабежа города. Остальное делают за них союзники, вассалы и добровольцы. Монголам остается только поддерживать дисциплину и моральный дух этого сброда. Делают это просто: их боятся больше, чем врага.
Поэтому во время завоевательных походов гибнут монголы редко.
Берке подумал и согласился:
— Да, враги одолевали нас, когда мы начинали воевать между собой.
— Не только вас, — сказал я.
Междоусобицы — первый признак умирания нации. Следующий — падение престижа военных. Последний признак — нежелание защищаться по идейным, религиозным и прочим причинам, за которыми кроется обычная трусость. Затем нация исчезает.
32
Половцы продолжали отступать. У более сообразительных хватило ума уйти в горы.
Не знаю, долго ли они там протянут, но был какой-то шанс спастись, в отличие от тех, кто двигался к Керченскому проливу. Через пролив на мешке с сеном, привязанным к лошади, не переплывешь. Там в самом узком месте километра четыре, а на противоположном берегу поджидают воины Мунке.
Тумен Орду ушел к Согдее. В последние годы этому городу не везет. За неполные двадцать лет будет захвачен и разграблен в третий раз. Мы продолжали движение на восток.
