Все дубы странной рощи оказались совсем не тем, чем выглядели со стороны. Не растениями, а злобными существами, не знающими никаких иных чувств, кроме желания причинять боль.
Вот тут Зверев забеспокоился по-настоящему. Если он прав – дубрава гостя может и не отпустить. Заворожит, заморочит, закружит – и появится еще одна жертва у каменной выпи. Он забормотал защитное заклинание от всякого зла, от ведьм черноглазых и зеленоглазых, от нежити лесной и, подкрепив древнее язычество крестным знамением, начал выбираться по собственным следам.
Уже увидев впереди блеск воды, князь остановился и сделал последнюю попытку договориться с дубом, растущим совсем на отшибе. Однако тот, хотя болезненно и не кололся, все равно неприятно отозвался в ответ на прикосновение.
– Инопланетяне здесь растут, что ли? – перекрестился Зверев. – Ладно, разберемся.
Едва заметив хозяина на причале, Звияга кинулся ему в ноги, склонил голову:
– Дозволь слово молвить, Андрей Васильевич! Не вели княгине печь разжигать, погубит всю работу!
– Ты слыхал, Андрей?! – взмахнула сжатым кулачком Полина.
– Не слушаются меня смерды безродные, отказываются огонь разжигать!
– Да погубит же все, пр… княгиня… Ну, нельзя глиняную печь сразу палить, просохнуть ей надобно! Растрескается, княже!
Оказалось, под крытым дранкой навесом строительные работы подошли к концу. Стоявшей там печке из вмазанных в глину камней размерами было далеко до деревенской, но и она внушала уважение. Топку выложили понизу небольшими выпуклыми булыжниками, более крупные камни составляли основание, а мелкие сходились в овальный свод толщиной в две ладони.
Лежать сверху нельзя, но тепло держать будет. Труба, тоже глиняная, из камушков среднего размера, поднималась чуть выше вытянутой руки.
– Красиво получилось, – признал Зверев.
– А топить смерды не хотят! Кнута давно не пробовали.
– Звияга? – покосился на холопа Андрей.
– Так не высохла глина! Растрескается! Нужно подождать хотя бы седмицу. А лучше – все три.
– А нам все это время соленой кумжей давиться?
– Да зачем же, матушка княгиня?! Деревня рядом, семь печей в ней стоит.
Завсегда снедь приготовить можно. Опосля либо сюда принесть, либо на дворе у старосты вам стол честь-честью накроем.
– Полюшка, милая, – кашлянул Андрей. – Слышал я краем уха, что кувшины, крынки, кружки и прочую глиняную утварь после лепки и впрямь подсушивают около недели, а уж потом обжигают. Здесь у вас глины слой толстый, сохнуть ей намного дольше придется.
