Успеем!
И вправду, вскоре они миновали деревню дворов в пятнадцать, что обосновалась на пологом, обрывающемся к реке, взгорке, через два часа – еще одну. Местные провожали их взглядами, некоторые махали руками, осеняли знамением, крестились сами.
– Ничего, один переход всего остался, – буркнул себе под нос боярин. – Проскочим.
Еще один ночлег на камышовой отмели, потом два часа пути среди черных от ивняка берегов – и Ловать вдруг развела берега в стороны, открыв впереди бесконечную, до горизонта, равнину.
– Погоняй, погоняй! – крикнул боярин Лисьин. – Поспешай, косорукие! К вечеру в Новгороде будем!
Лошадки затрусили чуть быстрее, помахивая мордами и изредка вздергивая хвостами. Верста, другая, третья – и путники оказались в белой бесконечности. Белизна впереди, белизна позади, белизна по сторонам. Белый ноздреватый лед под ногами, белое, затянутое пеленой облаков небо. Даже горизонта не различишь – столь незаметно одно переходило в другое. Скачешь, скачешь, скачешь – а ничего вокруг не меняется, словно ты завяз в невидимой паутине и подпрыгиваешь на одном месте.
От отчаяния спасали, как всегда, лошади. Именно они, родимые, пометили частью заметенную, частью расчищенную ветром дорогу. То тут, то там на ледяном панцире, среди крупенистого снега, вмерзшие наполовину в озерную твердь, темнели короткими пунктирами зеленоватые и коричневые катышки. А значит: путники не заблудились, не закружились в белой пустыне, не стояли на месте. И можно снова и снова погонять замученных трудным переходом коней.
– Долго еще, деда? – окликнул старого кормчего рыжий холоп.
– При попутном ветре засветло причалим, – присел, кутаясь в овчину, Лучемир. – А коли поперечный, то токмо к утру.
– А коли на рыси? – поинтересовался Зверев.
– А кто же ее, кошку ушастую, знает? – прищурился старик, послюнил палец, поднял над собой и тут же спрятал обратно: – Холодно, однако, ныне. Не поймешь.
Лошадь во вторых санях споткнулась, сбилась на шаг. Из-за нее пришлось снизить скорость всему обозу.
Василий Ярославович смирился и промолчал. Загонишь коней – вовсе посреди озера останешься. Несколько лишних часов все равно ничего не решали. Однако и дневку он делать не позволил.
Сквозь пелену облаков солнце определялось только примерно, по более светлому месту. Сперва ярким казался небосклон над горизонтом, потом это пятно сместилось выше, еще выше, но, так и не достигнув зенита, поползло обратно вниз. А потом на озере стало смеркаться.
