Очень быстро выяснилось, что старый Лучемир совершенно не держится в седле и на рысях болтается в нем так, что, того и гляди, рухнет на землю. Волей-неволей пришлось перейти на шаг.
– Вторуша, в усадьбу скачи, – решил боярин. – Пусть сани заложат и навстречу высылают. Не то, видит Бог, лишимся кормчего, до корабля его не доставив.
Холоп кивнул, дал шпоры коню, а Василий Ярославович подъехал ближе к сыну:
– Да, вишь, как получается, Андрей… Кроме как на корабле, крупном и ладном, до имения твоего не добраться. Малую лодку покупать – токмо деньги зазря выбрасывать, да еще и вас с Полиной в опасности ввергать.
Видать, придется нам открывать схрон дедовский. У детей наших золото отбирать, дабы самим ныне перебиться.
– Не нужно, отец, – покачал головой Зверев. – У меня тут двести талеров случайно образовались. Говорят, должно хватить с избытком.
– Что же ты молчишь? Тогда погонять надобно! Коли в Луки Великие нам не надобно, то до ледохода вполне успеть сможем до Новгорода! Пахом, за стариком присмотри. Мы вперед поскачем!
Уже через четыре часа путники оказались в усадьбе возле Крестового озера.
После полагающейся с дороги баньки и сытного обеда снарядились для нового перехода. Поскольку хотя бы без одних саней в обозе было не обойтись, боярин решил не ужиматься и велел заложить сразу семь повозок. На них можно было посадить всех корабельщиков, трех девок княгини, а заодно взять побольше вещей для молодых супругов, четыре пищали, как уже и сам Андрей называл свои ружья, с запасом пороха, а также шесть бердышей: три для князя Сакульского, его дядьки и пока единственного холопа, и еще столько же – для корабелов, на всякий случай.
Лучемира привезли только в поздних сумерках. Старика напоили горячим вином, покормили гречей с тушеной свининой, уложили в людской. А поутру, завернув в шкуру, отнесли и уложили в те же самые сани. Пожилой кормчий даже не проснулся.
Ольга Юрьевна всплакнула на крылечке, обнимая сына и невестку, поцеловала мужа, махнула платком. Обоз выкатился в распахнутые ворота, а следом через пару минут вылетели на рысях и всадники.
Путь им предстоял не близкий, а солнце грозило в любой день превратить прочную ледяную дорогу в россыпь уплывающих по реке осколков.
Знакомым путем по Окнице и Удраю они доехали до тракта на Литовское княжество, но в этот раз никуда по дороге не свернули, а пересекли ее и снова спустились на лед реки. Удрай как-то незаметно превратился в Насву, и та ближе к вечеру привела их на простор широкой Ловати.
