– Постой, как можно! – Молодая женщина распахнула глаза и возмущенно приоткрыла рот: – Сегодня день постный, нельзя!
– Ну, нет! – Он откинул одеяло, схватил сорочку за подол и потянул вверх.
– Да нельзя же, нельзя! – Полина чуть приподнялась, давая ткани пройти под спиной, после чего стыдливо прикрыла грудь и низ живота ладошками. – Пост. А я всего лишь спросила.
– Ерунда. – Зверев взял ее за руки и поднял их вверх, заведя жене за голову. – Путников Господь от поста освобождает.
– Но мы же не в пути, Андрюша, – прошептала женщина.
– А мы сегодня отправимся…
Князь Сакульский навис над женой, оглядывая белое мягкое тело. Груди раскатились в стороны, бедра казались шире раза в полтора, нежели в платье. Примерно четырехмесячная беременность растворилась в рыхлых формах и была совершенно незаметна.
– Ты чего, Андрей? – забеспокоилась Полина. – Что ты на меня так смотришь… Ну, перестань! Я стесняюсь.
Молодой человек промолчал и увидел, как соски быстро заострились, а грудь немного подтянулась, приподнялась, живот напрягся, ноги же, наоборот, задвигались, как будто жертва надеялась куда-то от него убежать.
– Перестань!
Он наклонился, закрыл ее рот своими губами, опустился всем телом и легко вошел каменной плотью в ждущее лоно. Женщина охнула, с неожиданной силой освободила руки – но не оттолкнула, а обняла и крепко прижала его к себе:
– Андрей, Андрюшенька… Миленький мой, желанный, единственный…
В эти минуты и она была для Зверева самой желанной и единственной, в этот миг он и сам готов был поклясться, что не способен с такой же страстью желать кого-то другого, что целует жену по корыстному уговору, а не из бесконечной и искренней любви.
И чувства эти надолго сохранились даже после того, как пик сладострастия превратил сжимающие тела любовников силы в океан безмятежной слабости.
– Мне не нужен никто, кроме тебя, Поленька, – прошептал Андрей. – Никто, нигде и никогда.
– Любый мой, хороший… – повернула голову к нему женщина. – Значит, ты не бегал от меня? Правда?
– Думаешь, у меня были бы силы, трать я их на кого-нибудь другого?
– Конечно.
Ты такой сильный и красивый. Наверное, тебя хватило бы и на десятерых, и все были бы счастливы.
– Десятерых? – Зверев глянул себе на живот, потом повернулся к жене, коснулся кончиком пальца ее соска, начал медленно водить вокруг него, заставив красноватую лепешечку собраться в небольшую пику. – Хорошо, я докажу…
– Только нам уехать сегодня надобно обязательно! – предупредила Полина. – А то ведь – грех.
