Ты еще мне под подушку мешки с серебром сунул и сказывал, будто после исчезновения твоего мне оно все останется… Только ты не исчезай, суженый мой. Как же я без тебя?
– Не бойся, не останется, – пообещал Зверев. – Потратим все в ближайшие месяцы. Ушкуй нам нужен хороший, иначе ведь до княжества не добраться. И из него не выбраться. И людишек надо прикупить, а то ведь без рабочих рук от земли никакой пользы нет… О Господи, если мне нальют еще хоть рюмку, я повешусь. Баню чем вчера топили?
– Дровами.
– Я так и думал… – Действительно, откуда княгине, хозяйской племяннице, знать, чем дворня печи набивает?
Андрей провел рукой по телу: он был в рубашке.
Интересно, сам разделся или помогли? Сам бы, наверно, догола все снял – это у местных принято в рубахах до колен почивать. Он поднялся, подошел к окну, откинул крючки, потянул на себя внутренние створки, потом распахнул наружные, с наслаждением вдохнул морозный воздух. Небо светлело, но до восхода оставалось еще изрядно времени, а потому во дворе было тихо и пустынно.
Даже слишком пустынно – куда могло пропасть столько лошадей? Вчера, помнится, под всеми навесами стояли.
– Прикрой окошко, любый мой, – попросила жена. – Студено мне больно.
– Похоже, разбудил я тебя рановато… – послушался ее Андрей.
– А мне, как ни разбудишь, все ко времени, – ответила Полина и стыдливо зарумянилась.
Увы, игры под одеялом были последним, о чем сейчас мог думать князь Сакульский.
– У тебя квасу не припасено случайно? На случай, если пить ночью захочется?
– Нет… Но девка вчера рассолу приносила капустного.
Тебе на утро, сказывала. Вон, на сундуке крынка стоит.
– Класс!!! – Андрей впервые воспылал симпатией к предусмотрительному князю Друцкому.
Найдя в сумерках глиняный кувшин с широким горлышком, он тут же отпил с пол-литра живительной влаги – как сказали бы в его время, «полной витамина „С“, микроэлементов и имеющей оптимальный солевой баланс», – после чего, прихватив сосуд с собой, вышел из светелки.
Двор спал, а потому никто не заметил, как гость, миновав двор, скользнул в неурочное время в еще теплую баню.
Там он выловил в топке несколько мелких, недогоревших угольков, растер, покидал в рот, запивая рассолом, после чего разделся и ополоснулся остатками воды из вмазанного в камни бронзового котла.
Возвращаясь, он почувствовал себя уже намного лучше – голова отпустила, мысли стали более ясными, да и память освежилась. Дверь в светелку оказалась заперта.
