Так они просидели еще с час, пока на стол не принесли запеченного целиком лебедя, а перед молодыми не поставили тоже запеченную, но курицу.
– Ай, глядите! – запричитала белокурая боярыня из родственников князей Друцких, – Курочка за зернышками прибежала! А зернышки-то не здесь! Зернышки в другом месте! Ай, покажем курочке, где они, зернышки, лежат. Зернышки сладкие. Зернышки наливные. И птице покажем, и жениху с невестою.
Она взяла лоток с цыпленком, двинулась к дверям. Полина поднялась. Андрей, поняв, что это приглашение для них двоих, тоже встал.
Они молча поклонились гостям, пошли вслед за боярыней. Следом увязалось еще несколько гостей со свечами. Все вместе они забрались на чердак. Гости расставили под балдахином свечи – кому куда в голову пришло, – с ехидцей посоветовали:
– Хорошо вам зернышек поклевать! Хороших зернышек, хорошего урожая! – После чего один за другим спустились в люк.
Зверев с удовольствием опустил за ними крышку и придавил ее сверху старым обрезком стропильного бревна:
– Ну теперь-то, надеюсь, все?
Он вернулся под балдахин, в мерцающий розовый полумрак, уселся на постель рядом с молодой женой.
Лоток с курицей стоял на полу, в ногах. Рядом какой-то добрый человек оставил крынку с темным пенистым квасом.
– Ты есть-то хочешь?
– Да, – тихо отозвалась девушка.
– Что?
– Да…
Андрей наклонился, дотянулся до лотка, придвинул его под ноги – не на постели же есть! Хотел было взяться за ножку, но сообразил, что руки тогда будут жирные, повернулся к Полине, схватил вуаль и решительно сорвал.
Девушка пискнула, закрыла лицо руками. А когда Зверев, взяв за запястья, развел их в стороны – опустила голову.
– Ты чего? – поинтересовался он.
– Я… Я боюсь…"
"– Так теперь и станешь всю жизнь ходить носом в землю? Ну-ка, посмотри мне в глаза! Давай, давай… Ну… – Он отпустил руки невесты, подставил пальцы под подбородок, поднял лицо к себе. Узкий, даже острый подбородок, пухлые и румяные, как наливные яблоки, щеки, крохотный носик, голубые, близко посаженные глаза, подведенные углем брови, маленький лоб, темные, почти черные, волосы.
В общем, конкурса красавиц девице не выиграть. Но в принципе и не страшная. Просто слишком маленькое лицо для такой большой моськи. Щеки, как у бульдога, свисать скоро начнут, уши в коже потонут. – Слава богу…
– Про что ты?
– Я боялся, что мне вот так, тайком, под покрывалом, уродину какую-нибудь подсунут. А ты ничего, симпатичная.
– Я тоже боялась, – улыбнулась и потупила взор девушка.
