Это определение не имело ничего обидного: седых волос на бороде старинного лисьинского недруга было столько, что не хватило бы намотать на одно бигуди. Впалые щеки, глаза, острый нос, непонятная худоба заставляли заподозрить у него что-то из онкологического списка. Как раз рак имеет привычку иссушивать человека, словно пожирая его изнутри. Князь зябко кутался в коричневый кафтан с высоким воротником, лишний раз подтверждая подозрения Андрея. Ну а с треугольным заостренным лицом, в стеганке, подшитой на плечах кожей, был, разумеется, Федор Друцкий.
– А вот и Василий Ярославович пожаловал, – приподнялся князь. – Присаживайся к нам за стол, боярин, пусть скакуны твои отдохнут после долгого перехода. Откушай, чем Бог послал.
– Благодарствую, Юрий Семенович, – спешившись, поклонился Лисьин. – Дозволь и мне поделиться, чем хозяюшка моя в дорогу снарядила…
Боярин кивнул, холопы споро расстелили ковры, начали расставлять на них кубки, кувшины, раскрывали лотки с убоиной, запеченными заячьими почками, птичьей печенью и желудками, пирогами с рыбой, капустой, грибами, репой.
– А вот кагор французский, очень я его уважаю, Юрий Семенович. Не желаешь отпробовать?"
"– Отчего и не попробовать, коли добрый человек угощает? Ты присаживайся, боярин, гостей ты моих знаешь, не раз в походы вместе ходили, а вот супругу впервые, мыслю, видишь. Анастасия, сердечная моя. – Одна из женщин, всего лет сорока, кивнула. Неужели у старого князя такая жена молоденькая? – Это Прасковья, супруга сына моего старшего.
А это Елена, доченька моя старшая…
Зверев понял, что драки, похоже, не будет, тоже спешился, отпустил сивому мерину подпруги и двинулся к коврам:
– Доброго вам дня, князья и бояре.
– И тебе долгих лет, младший Лисьин, – кивнул ему, чуть приподнявшись, Федор Друцкий.
– Боярин Лисьин, если верить переписным книгам, – поправил его Зверев.
– Нешто боярин? – удивился княжич. – Так за это надобно выпить. Здравицу боярину Андрею!
Присутствующие с готовностью подняли кубки, осушили, потянулись за угощением.
– Погода стоит удачная, – заметил князь. – Я намедни опасался, сгниет хлеб на корню. Ан Господь смилостивился, не оставил нас с пустыми амбарами. Так ныне припекает – овин не нужен.
– Да, внял Господь молитвам. Удалось нонешнее лето. А три года тому и заморозки дважды среди лета случались, и дождь весь листопадник шел. Как к весне кору есть не стали, прямо удивляюсь…
О погоде и сельском хозяйстве бояре могли говорить бесконечно, это Зверев уже знал.
