Медведь тоже сцапал человека в объятия, заклацал челюстями, навис всей массой. Но Лисьин, расставив ноги и напрягшись, повалить себя не давал. От натуги тулуп на спине лопнул, пополз в стороны, под ним блеснуло кольчужное плетение. Когти зацепились за него, доспех ощутимо натянулся, но выдержал! Бурый снова зарычал, клацнул зубами – плечо человека под подбородком не давало ему опустить морду и вонзить во врага клыки.
Борьба – сила на силу – продолжалась с минуту. Медведь немного накренился набок – или начал заваливать вправо Василия Ярославовича, – опустил переднюю лапу, опираясь ею о землю.
Боярин тут же поджал руку, выдернул косарь и вогнал его зверю под ребра. Снова послышался рев – но угрозы в этом рыке уже не было. Зверь тяжело откинулся и мелко задергал лапами.
– Ну что, новик?! – Лисьин, разгоряченный и радостный, отскочил от туши. – Как тебе такое веселье? Это тебе не по горам от голых навок бегать! Это уж удаль так удаль! Знай наших! Вторуша, наливай!
Холоп вытащил из саней деревянную пиалку, бурдюк.
Наполнил, протянул боярину. По лесу начал расползаться терпкий запах кагора.
– Эх, за удаль!
Василий Ярославович осушил емкость, стряхнул последние капли на шкуру затихшего зверя и протянул Вторуше. Тот снова наполнил пиалу, после чего передал бурдюк Андрею.
– Давай, сынок!
Они выпили, новик отдал кожаную флягу холопу, тот тоже отхлебнул и передал дальше. Мансур тем временем присел перед добычей, вскрыл шкуру на груди, вырезал изнутри несколько тонких мясных ломтиков, на морозе тут же запаривших, словно кружка горячего чая.
Пахом принялся посыпать мясо солью с перцем, раздавать охотникам – боярину, Андрею, Вторуше… Василий Ярославович тут же вцепился в мясо зубами. Зверев, секунду поколебавшись, последовал его примеру. И ничего! Мясо прекрасно жевалось, и вкус имело вполне приятный. Даже странно – почему он всю жизнь сырое мясо есть боялся? Хотя, конечно, замороженное из магазина, полгода ехавшее откуда-то с другого конца света, и парное, свежее мясо – это две очень большие разницы.
– Ладно, – чуток успокоившись, махнул рукой боярин. – Грузите его на сани. Свежевать в усадьбе станем. Там вырезки и засолим.
Холопы, осушив бурдюк досуха, бросили его в сани и взялись за тушу. Даже вшестером управиться с мертвым медведем оказалось не так-то просто. Да еще и сани вдруг взбунтовались, и при всякой попытке взгромоздить на них добычу отъезжали в сторону. Боярин только посмеивался, поглядывал по сторонам.
