– Это искусство контролируемых движений, – объясняет Ибрагим.
– Хм, – задумчиво тянет Гордон Плейфейр. – А дартс здесь есть?
– Есть снукер, – говорит Ибрагим.
Гордон кивает.
– Тоже подходяще.
Сверху им виден Куперсчейз. На переднем плане – Ларкин-корт, занавешенные окна квартиры Элизабет. Дальше Рёскин-корт, «Ивы» и монастырь. И перекаты прекрасных холмов до горизонта.
– Я мог бы привыкнуть к такой жизни, – говорит Гордон. – Похоже, в ней порядком выпивки.
– Порядком, – соглашается Ибрагим.
Звонит телефон.
Ибрагим встает ответить. На ходу он через плечо обращается к Гордону.
– Кажется, я слишком скучно описал пилатес. Он очень полезен для глубоких мышц и гибкости. Так или иначе, это каждый вторник.
Гордон, попивая пиво, смотрит на проходящих внизу жителей поселка.
– Знаете, кроме шуток, я не узнал бы, окажись здесь одна из тех женщин. Кто бы мог сказать? Все эти монахини. Я их не узнал бы, понимаете? Вы могли бы быть одной из них, Джойс.
Джойс смеется.
– Последнюю пару лет и я жила почти монахиней.
Не то чтобы я не пыталась этого изменить.
Элизабет уже думала о том же, что и Гордон Плейфейр. Монахини. Может быть, стоит теперь посмотреть в эту сторону? Завтра заседание Клуба убийств по четвергам. Может, с этого и надо начать. Она начинает ощущать волшебное действие джина. Возвращается от телефона Ибрагим.
– Это Рон звонил. Он просит нас к себе выпить. Кажется, у Джейсона есть для нас подарок.
Глава 102
– Мы с Бобби, когда все разошлись, решили выпить за встречу в «Блэкбридже».
То есть в «Пон Нуар».
Джейсон Ричи жестикулирует пивной бутылкой. Рон тоже пьет пиво, как всегда при Джейсоне. Отец должен быть примером для сына.
– Мы, можно сказать, вроде как доверяем друг другу, понимаете? Похоже на то, что с годами мы оба переменились к лучшему. Бобби не сказал, чем теперь занимается, но выглядит он счастливым, так что все в порядке. Никто, надо думать, не захочет мне сказать, кем он теперь стал?
Джейсон вопросительно смотрит на Элизабет с Джойс, но обе мотают головами.
– Ладно, – говорит Джейсон. – Никто не любит стукачей. Но все-таки уверенности у нас не было, понимаете? Нет уверенности, что это не один из нас сделал. Не было уверенности, что это Джонни, живехонек и вернулся, чтобы отомстить. Так что я кое-кому позвонил.
– О, и кому же? – спрашивает Джойс.
Джейсон улыбается.
– Кого никто не любит, Джойс?
Джойс покорно кивает.
– Стукачей, Джейсон.
