В общем…
– Ты не спеши, – говорит Рон и на секунду накрывает ладонью руку Джойс.
Джойс начинает читать с непривычной дрожью в голосе.
– Дорогая Джойс, прости за беспокойство. Не пытайся войти, я запер дверь на засов. Впервые с тех пор, как сюда въехал, он мне пригодился. Ты узнаешь, что я сделал, и, наверное, ты тысячу раз в жизни такое видела. Я буду лежать на кровати и, может, со спокойным лицом, а может быть, и нет. Не хочу рисковать, поэтому предоставлю парням со скорой помощи решать, в достаточно ли я приличном виде, чтобы со мной попрощаться.
Это если тебе захочется попрощаться.
Джойс на минуту прерывается. Элизабет, Рон и Ибрагим молчат. Она поднимает на них глаза.
– Меня так и не впустили, в конце концов. Наверное, не положено, если ты не родственница. Так что тут он немножко ошибся, да? А на скорой приезжали женщины, обе.
Джойс слабо улыбается, и лица друзей отражают ее улыбку. Она читает дальше.
– У меня под рукой таблетки и «Лафройг», я его приберегал для дождливых дней. Мне видно, как кругом гаснут окна, и сейчас погаснет мое.
У кровати красивые цветы, которые ты мне купила. Я поставил в молочную бутылку, потому что сама знаешь, как у меня с вазами. Но прежде чем уйти, лучше, наверное, все тебе рассказать.
– Все? – повторяет Элизабет.
Джойс прикладывает палец к губам. Элизабет послушно умолкает, и Джойс продолжает чтение последнего письма Бернарда.
– Ты знаешь, что Асима – это его жена – умерла вскоре после нашего переезда в Куперсчейз, и тогда все застопорилось.
Я знаю, сама ты редко говоришь о Джерри, но уверен, что ты понимаешь. Как будто кто-то протянул руку, вынул у меня сердце и легкие, а мне велел жить дальше. Просыпаться, есть, переставлять ноги. Зачем? Вряд ли я получу когда-нибудь ответ на этот вопрос. Ты знаешь, я часто поднимался на холм и сидел на скамье, на которой любили сидеть мы с Асимой, когда только въехали сюда, и ты знаешь, что там я чувствовал себя к ней ближе. Но у меня была и другая причина подниматься туда, и за эту причину мне мучительно стыдно.
Я больше не могу выносить этого стыда.
Джойс замолкает ненадолго.
– Нельзя ли мне воды?
Рон наливает и подает ей стакан. Джойс пьет и возвращается к письму."
"– Ты знаешь, что многие индусы завещают рассеять свой прах над Гангом. В наше время годится любая река, но для того поколения нужен Ганг, если есть хоть какая-то возможность. И Асима задумала так много лет назад, и наша дочь Судхи с детства слышала об этом ее желании.
