И думаю, вы, скорее всего, не ошиблись: полагаю, мы сумеем найти вам Бобби Таннера и Турка Джонни. Вероятно, скоро. И что бы вы ни натворили, и что бы мы об этом ни думали, мне хотелось бы поймать убийцу. Пока убийца не поймал вас.
– Согласна, – говорит Джойс.
– Согласен, – говорит Ибрагим.
– Спасибо, – добавляет Рон.
– Не за что. – Элизабет встает. – Ну, я пока оставляю вас греться. Мне надо сделать несколько звонков. Рон, ты мне будешь нужен на кладбище сегодня в десять вечера, если ты не занят.
Джойс, Ибрагим, вы там тоже пригодитесь.
– Звучит соблазнительно. Ни за что не пропущу, – говорит Рон. Сын кидает на него вопросительный взгляд.
– И еще, Джейсон… – обращается к нему Элизабет.
– Да?
– Если это блеф, вы сильно рискуете. Потому что убийцу мы поймаем. Даже если это вы.
Глава 71
– Вам подать руку? – спрашивает Ибрагим.
– Да, пожалуйста, – отвечает Остин, – страшно любезно с вашей стороны.
Богдан одолжил где-то фонарь и пристроил его над могилой, которую вскрыл в день смерти Яна Вентама.
Над могилой, в которой обнаружился лишний обитатель поверх гроба. Скелет, похороненный вопреки закону.
Остин, опираясь на руку Ибрагима, спускается в могилу. Он старается не наступить на разбросанные поверх гроба кости. Снизу он смотрит на Элизабет и хихикает.
– Будто в прошлое вернулся, Лиззи. Помнишь Лейпциг?
Элизабет улыбается, она явно помнит. Джойс тоже улыбается, потому что впервые слышит, как Элизабет называют Лиззи.
Интересно, остальные заметили?
– Что скажете, проф? – осведомляется Рон, удобно устроившись у ног господа нашего Иисуса Христа с банкой «Стеллы».
– Ну, я вообще предпочел бы промолчать, – отвечает Остин, поправляя очки, чтобы рассмотреть поднятую с земли бедренную кость, – но в порядке сплетни в кругу друзей я, конечно, сказал бы, что они давненько лежат.
– Давненько, Остин? – спрашивает Элизабет.
– Я бы сказал, да, – рассуждает Остин. – На основании окраски…
– А поточнее нельзя?
– Да боже мой! – возмущается Остин.
– Если тебе от меня нужна точность… – он берет паузу, чтобы рассортировать свои соображения. – Я бы сказал, весьма давно.
– Так их могли зарыть одновременно с сестрой Маргарет? – предполагает Джойс.
– Какая на надгробии дата? – спрашивает Остин.
– Тысяча восемьсот семьдесят четвертый, – читает Джойс.
– Ни в коем случае. Тридцать-сорок лет – возможно, в зависимости от почвы, но не сто пятьдесят.
