Которая счастлива быть со мной, несмотря ни на что, которая любит меня и счастлива со мной. Вычеркнуть и выбросить из головы эту больную одержимость, которая мне не по карману и не по зубам.
Да нет, я готов рвать за Нелли, готов к войне с сильными мира сего, готов полечь в этой войне, сдохнуть за нее. Только Нелли всего этого не нужно.
— Ты иди, а я пока доковыляю, — продолжает смеяться Анна.
— Да зачем? — тоже натягиваю улыбку, заставляя себя сделать вид, что счастлив. — Подхватываю ее на руки и несу на кухню.
Когда ставлю Аню на ноги возле кухонного стола, она не спешит садиться, а обвивает мою шею, прижимаясь.
— Ты кое-что забыл, — шепчет и тянется к моим губам.
Если бы наша встреча состоялась недели две назад, то я не просто поцеловал бы ее при встрече, а первым делом затащил бы в ванную, заперся бы с ней там и взял бы без разговоров, закрывая поцелуями рот, чтобы не было слышно наших стонов. А сейчас не могу даже ответить на простой невинный поцелуй. Мои губы еще вчера целовали другую женщину.
Не просто целовали и не только губы. Но я на каком-то упрямстве расслабляюсь, позволяя себя поцеловать. И не могу ответить невесте как следует. Быстро разрываю поцелуй, съезжая, что безусловно на меня не похоже. Анюта сразу замечает перемену, даже не скрывая недоумения в глазах, но не комментирует.
— Садись. Я чайник поставлю, — говорю, усаживая ее на стул, разрывая наш контакт. Я-то отмылся после секса с другой женщиной, но мне кажется, запах нашего секса во мне, въелся и отпечатался навсегда.
— Да давай я сама. Отдохни, — Аня пытается встать. — Я немного хожу, не совсем немощная.
— Сиди, я сам. Руководи, — снова натягиваю фальшивую улыбку.
— Пирог – вот, — стягивает с блюда салфетку, где уже лежит нарезанный пирог. — Сливки к чаю – в холодильнике, там еще варенье смородиновое достать, ты же любишь. Чай – в правом верхнем шкафу, — снова начинает тараторить, наблюдая за мной. Она знает всё, что я люблю, как люблю, когда люблю, все мои привычки и недостатки.
Мне казалось, что я тоже про себя всё знаю.
Но нет...
Не знаю.
Сажусь напротив Ани за стол, мешаю сахар в чае, Анна подливает сливок, двигает тарелку с кусочком пирога. А мне кусок в горло не лезет.
— Ну, пробуй, — настаивает.
Пробую. Вкуса ни хера не чувствую.
— Вкусно, как всегда, — киваю. Смотрю на нее, а она на меня. В голубых глазах немые вопросы. Перемена во мне разительна.
— Как дела на работе? Расскажи.
