Расстегиваю свой ремень, ширинку, упираюсь одной рукой в зеркало позади Нелли, а другой направляю член в мокрые складки.
Рывок – и я в ней.
Нелли вскрикивает и закатывает глаза, снова ударяясь затылком о зеркало. Беру одну ее ногу и ставлю на тумбу, максимально широко раскрывая, чтобы трахать ее членом и пальцами. Срываюсь в бешенный темп, наверное, оставляя синяки на её бёдрах и груди, но смотрю только в ее колдовские глаза. И она смотрит, прикрывая на секунды веки, со рваными стонами, но тут же распахивает глаза, чтобы топить меня в своем взгляде, еще и еще.
Да, да, я мечтал об этом. Тело сводит от нереального кайфа. Мое удовольствие концентрируется даже не в паху, а где-то в голове, взрывая все вокруг к чёртовой матери.
— Сильнее! — требует Нелли, хватая воздух, сама обхватывает мои скулы, кусает губы в порыве бешеной страсти.
Больно кусает, со злостью, отчего внутри меня распирает еще одна горячая волна удовольствия.
— Я хочу сильнее и глубже! — требует она.
Нельзя отказывать женщине в таких желаниях.
На секунду выхожу из нее и снова насаживаю ее на член, очень глубоко, до конца.
— Так?
— Даааа! — снова закатывает глаза. — Еще!
И я повторяю действия снова и снова. Грубо вколачиваясь в её лоно, которое уже вибрирует и сжимает мой член так, что сводит пах.
— Денис... — Нелли хрипло шепчет мое имя, кончая, содрогаясь в моих руках. И меня срывает вместе с ней яркими острыми вспышками.
Замираю глубоко внутри нее, изливаясь с хриплым стоном.
Нелли утыкается в мою шею и целует ее.
А я упираюсь руками в зеркало, пытаясь собрать себя и отдышаться. Струйки пота скатываются по спине, жарко, губы горят от ее укусов. Это оху*нно хорошо.
Чувствую, как Нелли всхлипывает и снова содрогается, только уже не от удовольствия. Поднимаю голову, отрываю Нелли от себя и заглядываю в лицо.
Плачет. Так красиво. Большие слезинки скатываются из ее глаз мокрыми дорожками по щекам.
— Что такое?
Не отвечает, качая головой, продолжая плакать и содрогаться в моих руках.
Ну, мать вашу!
Я мудак.
Я должен был отлюбить ее сейчас, а не вот так грязно оттрахать.
— Прости, — глотаю слова. — Прости, — аккуратно беру ее лицо, сцеловывая слезы. — Больно? Я не хотел... Прости.
Аккуратно выхожу из нее, натягиваю штаны.
— Сильно болит?
А она часто моргает и молчит.
— Я мудак, да? Я не должен был. Где болит? — меня накрывает паникой и злостью на себя за срыв."
"— Нигде не болит, — всхлипывает она. — Все хорошо. Правда. Иди сюда, — раскрывает объятья.
