Что ему до изменника, коли от меня зависит гораздо больше? Так и сделаю.
— Тогда я поехал.
— Может, все же отужинаем вместе?
— Нет, Козьма. Душно у тебя в доме, тяжко как-то.
— Ну-ну! Езжай. Семье ни слова.
— Конечно, брат. Увидимся!
— Может, и увидимся.
Горин уехал. Вернулась семья. Жена Пурьяка села рядом с ним на скамью и спросила:
— Почему твой брат у нас не остался и зачем приезжал?
— Это не твоего ума дело, Любава. Хозяйством занимайся.
— Не хочешь говорить? А хозяйство у меня в порядке.
— Подавай на стол.
После ужина Любава вышла во двор. Пурьяк подозвал сына и спросил:
— Василий, как там наш конь?
— А что с ним будет? Стоит в стойле. Ячмень я ему давал, воду. — Сын гробовых дел мастера с удивлением взглянул на отца и спросил: — А ты куда-то собираешься?
— Собираюсь. А вот куда, знать не след никому.
— Но матушка спросит.
— Скажешь, отец не сказал.
— Ладно.
Любава уже стояла в сенях и слышала этот разговор.
Она подошла к мужу и спросила:
— Далеко ты наладился, Козьма?
— Лишние вопросы задаешь, жена.
— В лес?
Любава, конечно, была в курсе того, что ее муж промышлял не только гробами.
— Не твое дело. Замолчи и постели постель.
— Так я не пойму, ты уезжаешь или ложишься спать?
— Делай, что сказано.
Любава застелила постель, отправила сына с дочерью спать, легла рядом с мужем, обняла его. Пришлось Пурьяку утешать ее, иначе не отстала бы.
Через час после полуночи он поднялся. Проснулась и жена.
— Тебе пора ехать? — спросила она.
— Да.
— Собрать что-то в дорогу?
— Не надо, спи.
— Надолго хоть уезжаешь?
— Нет. К утру дома буду.
Пурьяк оделся, прошагал в конюшню, на ощупь сноровисто оседлал коня, вывел его во двор, привязал к городьбе и обошел свой починок. Он имел звериный нюх и острое зрение. Но сколько ни напрягался, ничего лишнего в ночи не услышал и не увидел.
Пурьяк вытащил из-под крыльца саблю, закрепил ее на поясе. В голенища сапог опустил ножи. Потом он запрыгнул в седло и направил коня к воротам."
"За ними всадник повернул влево.
Далее конь пошел сам. Он хорошо знал дорогу. Чуть позже хозяин повернул его от леса и повел по тропе, тянущейся между лесным болотным массивом, именуемым Черным, и Гиблой рощей.
У обгоревшего расщепленного дуба Козьма остановился, огляделся, прислушался. Потом он провел коня в балку, где росли молодые березы, там спешился с коня, поводья кинул на ветви. Пурьяк лег на склоне, откуда мог видеть дорогу, идущую от города, поле, опушки леса и рощи.
Лежал он недолго.
