– Вот это да! – воскликнул Шубин. – Выходит, я теперь буду воевать в составе фронтовой разведки?
– Не совсем так, – ответил генерал. – Перед тобой будут стоять другие задачи. Вот скажи: ты знаешь, какая была цель всей нашей Ржевской операции?
– Знаю, конечно, – отвечал Шубин. – Освободить Ржев, Сычевку и Карманово и тем самым ликвидировать весь Ржевский выступ. Освободить значительные территории и создать плацдарм для дальнейшего наступления на Смоленск…
– Да, так описывалась наша официальная задача, – кивнул Рейтер.
– Но главной нашей задачей было сковать здесь, возле Ржева, как можно больше вражеских дивизий. А еще лучше – отвлечь и другие немецкие войска из резерва их командования. И все это делалось для того, чтобы ослабить натиск врага на юге, в районе Сталинграда. Вот где в ближайшее время будет решаться судьба всей войны! И, как я понимаю, Георгий Константинович хочет взять тебя туда, под Сталинград.
– Так он тоже туда поедет?"
"– Да, есть такие сведения, что генерал Жуков будет командовать крупной операцией там, на юге.
А ты будешь у него глазами и ушами. Вот какая задача будет стоять перед тобой, Шубин. Эта задача будет совсем другого масштаба, чем те, что ты решал в наших северных болотах.
Шубин ничего не ответил, только покрутил головой. Да, такое новое назначение означало крутой поворот в его военной судьбе. Служить под командованием самого Жукова. Шубин был наслышан о суровости, даже жесткости знаменитого генерала. Но все равно служить под его началом было бы здорово…
Генерал Рейтер проницательно взглянул на разведчика.
Подошел, приобнял его, сказал:
– В общем, поздравляю, Шубин. Иди долечивайся. Надеюсь, ты больше не попадешь ни в какую неприятную историю, из которой тебя придется выручать. Успехов тебе!
– Спасибо, товарищ генерал! – ответил капитан и вышел из штаба.
Он не помнил, как возвращался в госпиталь. Словно не по земле ступал, а по облакам шел. В госпитале его сразу окружили – все поздравляли, с уважением смотрели на Звезду Героя у него на груди.
И было такое чувство, что он прямо сейчас начнет какую-то новую жизнь. Но нет – пока что жизнь продолжилась прежняя, больничная.
Еще три дня Шубин провел на больничной койке – его перевязывали, измеряли температуру, делали уколы.
А на следующий день после награждения Шубину пришло письмо. Когда он увидел на почтовом треугольнике знакомый адрес воинской части, различил знакомый почерк, у него радостно забилось сердце.
